Шрифт:
Глава 1. Знакомство
Вечер был такой же, как всегда. Почти все вечера Джеймса походили один на другой. Он сидел в любимом черном бархатном кресле у окна и задумчиво смотрел на догорающий в осеннем небе закат. Черные глаза слабо полыхали янтарными искорками, в то время как пламя горящих на мраморном столике свечей колыхалось от теплого ветра, залетавшего из окна. Устало вздохнув, Джеймс перевел взгляд на быстро темнеющее небо, где начали тускло загораться звезды.
Стук в дверь заставил его оторваться от мрачных мыслей и слегка повернуть голову.
— Войди, Ирвин, — негромко приказал он.
В
— Чего ждешь? — сухо спросил Джеймс, и в его черных глазах мелькнуло раздражение.
— Простите, сир, — Ирвин засуетился и, быстро налив в бокал вина, поставил перед хозяином на столик. — Ваше вино.
Джеймс небрежно взял бокал и вновь перевел взгляд за окно. Поднимался ветер. Деревья шелестели пожелтевшей листвой, обреченно роняя ее на пыльную мостовую. Единственный блёклый фонарь у дома тихо скрипел, раскачивался, дрожащим маятником разгоняя наступающую плотную мглу.
Ирвин продолжал стоять возле столика, спокойно ожидая дальнейших распоряжений. И хотя взгляд его не выражал сейчас ничего, слуга искоса наблюдал за хозяином. Джеймс знал, что за ним наблюдают, и знал, что Ирвин делает это всегда и везде — такова работа Исполнителя. Оставалось только смириться с этим, как с неизбежным. И все-таки через несколько минут Джеймс не выдержал.
— Я так сильно изменился за последние полчаса? — со слабой усмешкой спросил он, оглянувшись на слугу.
— Нет, сир, — Ирвин незаметно перевел дыхание, уловив в голосе Повелителя намек на иронию. — Вы такой, как всегда.
Исполнитель продолжал наблюдать за хозяином, но уже с долей беспокойства, интуитивно почувствовав перемену в его настроении.
Джеймс был очень красив. Кто-то бы, наверное, сказал — дьявольски. Высокий, идеально по-мужски сложенный. Волнистые, черные как вороново крыло волосы падали ему на плечи. Такие же черные бархатные глаза, в которых, кажется, отражалась сама Вселенная. В отличие от Ирвина, его красота не была холодной. Наоборот, его красота притягивала, манила, завораживала и одновременно пугала.
Больше не глядя на слугу, Джеймс прошел через гостиную и остановился у дверей. Поискав глазами свой плащ, он нехотя обернулся и встретился взглядом с Исполнителем. Пепельные глаза Ирвина не выражали ничего, кроме холодной покорности.
— Где мой плащ? — помолчав примерно минуту, с вызовом спросил Джеймс.
— Я уже упаковал его, сир, — слуга склонил голову. — Мы закончили свои дела здесь и должны вернуться домой. Думаю, ваш Отец будет недоволен, если вы пробудете на Земле дольше, чем это необходимо. В прошлый раз…
— Интересно, — перебил Джеймс угрожающе мягким тоном. — А что скажет Отец, если я тебя сейчас убью? Как думаешь, Ирвин, послужит мне оправданием то, что ты смеешь открывать рот и указывать мне? — его зрачки сузились, полыхнув янтарными зарницами. Затем он помолчал еще полминуты, наблюдая за тем, как бледнеет лицо Исполнителя.
Наконец, Ирвин медленно выдохнул и вновь
— Простите, сир, — тихо произнес он. — Сейчас я принесу ваш плащ.
Он быстро вышел из гостиной и спустя несколько секунд вернулся. Приблизившись к повелителю, он помог ему накинуть на плечи длинный черный плащ.
— Могу я спросить, куда вы идете? — негромко поинтересовался он.
— Не можешь, — осадил Джеймс и скрылся в дверях.
Проводив хозяина тусклым задумчивым взглядом, Исполнитель отвернулся от захлопнувшейся перед его носом двери и вернулся в гостиную. Немного поразмышляв о чем-то, он расстегнул ворот рубашки и снял с шеи медальон на тонкой золотой цепочке. Медальон(1) представлял собой изящно выполненную вещицу, собранную из тончайших золотых нитей, переплетенных в замкнутую спираль. Положив медальон на ладонь и в последний раз взглянув на него с какой-то непонятной злостью, Ирвин подошел к стене и решительно приложил ладонь с медальоном к ее шероховатой поверхности. Стена мгновенно затрепетала, расплываясь в воздухе, потом исчезла, оставив после себя Черту, разделяющую собой гостиную и нечто, скрытое сероватой дымкой по другую сторону.
Внезапно дымка просветлела и в ней обозначилась неясная темная тень, которая замерла в отдалении от границы миров, словно не решаясь приблизиться к слепящему свету Черты. При этом выражение на лице Ирвина, наблюдавшего за призрачной фигурой, оставалось невозмутимым.
— Найди Джеймса и не оставляй ни на минуту! — глухо бросил он, обращаясь к тени. — И не дай бог, он тебя заметит!
Призрак по ту сторону шевельнулся, словно кивнув, и моментально растаял в густой серой дымке.
Небрежным жестом убрав Черту, Исполнитель вернулся к столику и начал убирать посуду.
Тем временем Джеймс медленно шел по безликим темным улочкам небольшого городка, лениво обдумывая всю тщетность своей затеи найти здесь что-то, что смогло бы разбудить в нем желание и дальше бороться за этот мир. Что могло бы изменить его жизнь, пробудив от многолетней спячки его сердце и разум, который потихоньку уже начинал ненавидеть все живое, созданное Высшим Разумом. Год за годом защищая этот мир, Повелитель все больше убеждался в бесполезности своего предназначения и все чаще думал о людях как о существах, не заслуживающих права на существование. Иногда он просто не понимал, зачем Отцу вообще нужен этот мир. Зачем он позволяет жить таким слабым и несовершенным существам, насквозь пропитанным злобой, корыстью, завистью, убивающих и уничтожающих самих себя. В который раз Джеймсу предстояло решить, что делать с Землей и ее обитателями. Предстояло сделать выбор, который от него требовали, но к которому он не был готов.
Именно поэтому он шел сейчас по улицам спящего города, надеясь найти то, что, казалось, уже нельзя найти — надежду. Именно поэтому день за днем он откладывал свое возвращение домой, отыскивая несуществующие причины, чтобы оттянуть неизбежное. Ирвин, конечно, знал об этом… При мысли об Исполнителе Джеймс невольно поморщился, злясь на самого себя за то, что в попытке скрыть собственную неуверенность сорвался на слугу. И даже не на слугу. На друга, которым Ирвин был вот уже столько веков. На друга, который был предан ему до глубины души и делал за него всю грязную работу. И если сегодня Джеймс решит, что время людей вышло, завтра Исполнителю придется…