Проклятие
Шрифт:
— Браво. Избежать слов “жив” и “умер” было нелегко, но ты это сделала, — усмехнулся Драко. — Вряд ли Министерство будет интересоваться мертвецом, Грейнджер.
Что ж, то, что с Люциусом что-то произошло, ей было ясно с самого начала. В конце концов, он был первым и самым явным винтиком этого загадочного проклятия. Если уж создана целая группа, занимающаяся именно этой темой, логично предположить, что начали они с Люциуса Малфоя.
— Что произошло? — тихо спросила Гермиона.
— Случай на производстве.
—
— Несчастный случай в Азкабане, — пояснил Малфой чересчур смешливым и легким тоном для такой нелегкой беседы. — Да, такое случается. Особенно, когда кому-то это очень надо.
Может, кого-то и могла обмануть эта неуместная для такой болезненной темы манера повествования, но уже не ее. Малфой был предсказуем — если предмет разговора нельзя было сменить, он вел себя как по сценарию — демонстрировал утрированное безразличие к теме разговора.
— А Нарцисса? Что случилось с ней?
Драко откинулся на спинку кресла, глядя куда-то поверх головы Гермионы.
— Она отвлекала их, чтобы я мог уйти, — спокойно сказал он. — Может, сдали нервы у кого-то из парней Поттера. А может, моя мать была настолько хороша, что не оставила им выбора.
Гермиона пригубила отвратительный напиток, пытаясь как-то справиться с хороводом мыслей в своей голове.
— Ты знал, что она собирается сделать? Я имею в виду ее поступок, он был для тебя предсказуем? Или нет?
— Знал ли я, что моя мать собирается переключить внимание мракоборцев на себя, чтобы я мог уйти? — уточнил Малфой. — Грейнджер, ну конечно, я знал. Это вообще-то трудно не заметить.
— И ты позволил ей так рисковать? Зная, насколько это опасно? — ошарашенно спросила Гермиона.
На ум ей сразу пришли собственные родители, ради спасения которых она бы без раздумий отдала все. И саму себя в первую очередь
— Гермиона, — Драко чуть наклонился к ней, — думай, что хочешь. Но когда дети хоронят своих родителей — это нормально. А когда наоборот — нет.
Грейнджер только и могла что, нахмурившись, сосредоточенно смотреть куда-то вглубь сада, путаясь в собственных противоречивых эмоциях, примеряя все эту ситуацию на себя.
— Это бы свело ее с ума, — продолжал Малфой, — знай она, что не сумела их остановить. Такой исход — лучшее, что могло быть для моей матери в сложившейся ситуации.
— Это звучит страшно, — тихо сказала Гермиона, — я бы так не смогла.
Малфой издал звук, который, видимо, означал, что он совсем не удивлен.
— Все это, — он сделал неопределенный жест рукой, — подкосило ее. Мама таяла на глазах, так что это был лишь вопрос времени. А что может быть правильнее, чем отдать жизнь за своего ребенка?
— То, как она поступила… Как ты поступил, это очень сильный поступок, — ответила Гермиона, — и смелый. Как и то, что ты сейчас здесь. Они бы гордились твоей храбростью.
— Грейнджер, ты серьезно? — невесело рассмеялся
— То, что ты больше не незрелый мальчик, который идет на поводу у навязанных идеалов, не делает тебя идиотом. У каждого из нас свой путь, и он вовсе не должен повторять путь наших родителей.
Гермиона придвинулась к Малфою и стойко выдержала пристальный взгляд, которым он смерил ее.
— Сплошная безвкусица и пафос, Грейнджер, меня сейчас стошнит, — медленно проговорил он, отворачиваясь от нее. — Да, меня тошнит от тебя. От твоего всепонимающего взгляда. От этих “типа” правильных слов. Ты даже улыбаешься как-то слишком… Нелепо. Тошнотворно. Совершенно отвратительно.
Гермиона в сердцах стукнула Драко по коленке.
— Ты вообще нормальный? — с вызовом спросила она. — Неделю назад после стольких лет ты наконец вел себя как человек, а не безмозглый тролль! А сейчас! — Гермиона издала звук, напоминающий нечто среднее между рыком и фырканьем. — Ты можешь нормально разговаривать со мной или нет?
Малфой молча сделал глоток, глядя на то, с каким жаром и запалом Грейнджер нападала за него, и потер ушибленную коленку.
— Нет, не в этой вселенной, — весело ответил он.
— Можно подумать, в другой бы что-то поменялось, — зло огрызнулась Гермиона. Она уже всерьез подумывала о том, чтобы запустить в него своей почти полной бутылкой.
— Конечно поменялось бы, — кивнул Драко. —Где-то в параллельном мире я бы пришел к тебе на прием. Ты бы вылечила меня от чего-то очень опасного, а потом, — он внимательно смотрел на все еще рассерженную Грейнджер, — я бы пригласил тебя выпить кофе.
Гермиона, нахмурившись, ответила на внимательный взгляд Малфоя, а затем молча принялась рассматривать сад. Нельзя сказать, что она чувствовала себя, будто ей вылили ушат воды на голову. Хоть она и не витала в облаках, а твердо стояла на бренной земле, доля женского романтизма и чутье на еле уловимые нотки симпатии у нее все же были. За резкой сменой малфоевского настроения, за его переменчивым отношением к ней самой должно было быть что-то помимо страха перед неясным будущим и неуверенности в правильности собственных действий.
Да и, признаться, им действительно было хорошо вместе. Не только говорить, пикироваться друг с другом, обсуждать все на свете и все в таком духе, но и молчать им было более, чем комфортно. Как будто они попробовали это очень много лет назад, а сейчас вдруг вспомнили, насколько притягательна для них эта разделенная друг с другом тишина.
— Полегчало? — наконец спросила Гермиона, понимая, что озвучил он это не для нее, а для самого себя, в первую очередь.
— Да-а, — рассмеявшись, согласился Малфой, — а ты просто чудо-женщина, Грейнджер.