Проклятые в раю

Коллинз Макс Аллан

У смотровой площадки я поставил автомобиль, просто съехав с земляной дороги. Держась за руки, мы с Изабеллой направились к краю горы и, предупрежденные шумом бьющегося прибоя и завыванием ветра, осторожно заглянули с обрыва вниз — на Дыхало кита, обломок скалы, выступающий в море, как палуба корабля. Он отливал серо-серебристым в свете неяркой луны, и через него перекатывались волны прибоя. Отверстие, расположенное ближе к наружному краю скалы, казалось отсюда маленьким, но на самом деле оно было фута три или четыре

в диаметре. Пока все было тихо. Наконец с нарастающей силой набежали несколько волн, и, как выпускает струю воды кит, откуда и пошло название скалы, из отверстия в камне гейзером взметнулась вода. Не имея возможности уйти тем же путем, что и пришла, она выстрелила фонтаном брызг и водяной пыли на высоту до тридцати футов.

Изабелла крепко схватила меня за руку.

— О, Нат... дух захватывает... какая красота...

Я ничего не сказал. Красоты я не заметил. Мне просто пришло в голову, что можно спуститься прямо на ту скалу и между выбросов воды опустить в отверстие что-то или кого-то.

Справа от нас лежала крохотная бухточка, затерявшаяся между высоких прибрежных скал, манивший к себе лоскуток пляжа. Захватив полотенца, мы отправились на поиски ведущей вниз тропы, нашли ее и, держась за руки, со мной во главе, спустились по крутому, каменистому склону, осторожно ступая обутыми в сандалии ногами и нервно посмеиваясь при каждом неверном шаге.

Наконец мы очутились на бледном песке между высокими стенами скал, на маленьком уединенном пляже, от которого начинался безбрежный океан. Мы расстелили полотенца, я разделся до плавок, а она скинула юбку и жакет в горошек и осталась в облегающем белом купальнике. В приглушенном сиянии неяркой луны белокожая Изабелла казалась целиком белой и словно обнаженной, ветерок шевелил ее светлые, по-мальчишечьи короткие волосы. Единственным звуком был ленивый плеск прибоя и наверху над нами шелест листвы.

Она растянулась на своем полотенце, ее стройное, округлое тело было залито лунным светом. Я сел на свое полотенце, рядом с Изабеллой. Она упивалась красотой ночи, я упивался ею.

Наконец она заметила, что я смотрю на нее, и перевела взгляд на меня. Потом приподнялась, опираясь на локоть. Под таким углом она показалась мне еще очаровательней.

— Можно мне еще полюбопытствовать? — с невинным видом произнесла она.

— Можешь попытаться.

— Я могу понять твое восхищение мистером Дэрроу. Я понимаю ваши семейные связи. Но дело не только в этом.

— Что-то я тебя не пойму.

— Он взял тебя под свое крыло. Почему?

— Дешевая рабочая сила.

Она покачала головой, не соглашаясь, замерцали светлые волосы.

— Нет. Посмотри на мистера Лейзера. Он самый лучший адвокат на Уолл-Стрит, а у меня такое чувство, будто и он работает задаром.

— И что же ты решила?

— Кларенс Дэрроу может надуть любого и уговорить помогать ему. Это как если тебя попросит

о помощи президент или пригласит на танец Рональд Колман.

— Мне наплевать на танец с Рональдом Колманом, благодарю.

— Но почему ты, Нат?

Я посмотрел на океан. Рядом с маленьким пляжем и скалы были небольшие, и волны бились о них без всякой ярости.

— Давай искупаемся, — предложил я.

Она тихо тронула меня за руку.

— Почему ты?

— А какое тебе до этого дело?

— Мне до тебя есть дело. Мы спим с тобой, разве нет?

— И какое это имеет отношение к делу?

Она усмехнулась, сморщив подбородок.

— Ты не отделаешься, надеясь разозлить меня. Как говорят в кино гангстеры — колись...

Она казалась такой красивой, в темноте ее глаза приобретали удивительный фиалковый оттенок, и меня внезапно охватило страстное влечение к этой девушке, окатившее меня целой волной ощущений.

— Это из-за моего отца.

— Твоего отца.

— Они с Дэрроу были друзьями.

— Ты это говорил.

— Отец не хотел, чтобы я был копом. Дэрроу тоже.

— Но почему?

— Дэрроу старый радикал, как и мой отец. Он ненавидит полицию.

— Твой отец?

— Дэрроу.

Она нахмурилась, пытаясь разобраться.

— Твой отец не ненавидит полицию?

— К черту, он ненавидел ее сильнее, чем Дэрроу.

— Твой отец умер, Нат?

Я кивнул.

— Год, уже полтора года назад.

— Извини.

— Тебе не за что извиняться.

— Значит мистер Дэрроу хочет, чтобы ты ушел из полиции и стал работать на него. Следователем.

— Что-то в этом роде.

Она погрузилась в раздумья.

— Значит, детективом быть можно... если только ты не полицейский.

— Точно.

— Не понимаю. Какая разница?

— Для таких людей, как Дэрроу и мой отец, полиция олицетворяет много плохого. Правительство, ущемляющее права граждан. Взятки, коррупция...

— А что, совсем нет честных полицейских?

— Не в Чикаго. В любом случае... это не Нат Геллер.

— Что ты сделал, Нат?

— Я убил своего отца.

От ужаса у нее расширились глаза.

— Что?

— Помнишь тот пистолет, о котором ты спрашивала меня прошлой ночью? Автоматический пистолет на комоде?

— Да...

— Я сделал это с его помощью.

— Ты меня пугаешь, Нат...

Я сглотнул.

— Прости. Я совершил нечто, разочаровавшее моего отца. Я солгал в суде под присягой и принял взятку, чтобы продвинуться по службе. Потом я попытался помочь ему этими деньгами... дела у него в магазине шли плохо. Дерьмо.

У нее дрожали губы, глаза расширились не от страха, а от растерянности.

— Он покончил с собой.

Я молчал.

— Из... из твоего пистолета?

Я кивнул.