Проклятые в раю
Шрифт:
Глава 21
Даже Гавайи не смогли привнести ничего особенного в красоту майского утра. Солнце пробивалось сквозь большие листья пальм, а душный ветерок шевелил листья поменьше. На тротуаре толпились журналисты, которым накануне вечером сообщили, что приговор будет вынесен на два дня раньше. Единственное, что омрачало этот прекрасный день, — недовольное ворчание на удивление скромной толпы газетчиков, раздраженных запретом губернатора Джадда на присутствие в зале суда публики. Туда пустят только непосредственно причастных
Было почти десять, а я находился здесь с девяти, сопровождая Дэрроу и Лейзера. Старик встретился тут с Келли, они исчезли в комнатах судьи Дэвиса, и с тех пор от них не было ни слуху ни духу. Лейзер уже сидел внутри за столом защиты. А я прислонился к постаменту памятника королю Камехамехе и просто наслаждался утром. Скоро я вернусь в Чикаго и стану свидетелем того, как душное лето вытеснит весну.
К тротуару подкатили четыре военно-морских автомобиля, в первом и в последнем ехали вооруженные морские пехотинцы, Томми, Талия и миссис Фортескью прибыли во второй, Джоунс и Лорд в третьей. Их встретил Чанг Апана и проводил сквозь толпу наседавших газетчиков, которые выкрикивали вопросы, остававшиеся без ответа.
Для ответчиков по делу об убийстве они казались до смешного спокойными, даже бодрыми. Чета Мэсси улыбалась, никакой бравады, просто улыбки. Вместо темного костюма Талия надела небесно-голубой наряд и шляпку-тюрбан такого же цвета, а миссис Фортескью предпочла строгое черное платье, оживленное, однако, веселым полосатым шарфиком. Томми выглядел щеголем в новом костюме и сером галстуке. Лорд и Джоунс тоже были в костюмах и при галстуках, матросы смеялись и курили.
Наконец нас впустили.
Я вошел и присоединился к сидевшему за столом защиты Лейзеру. Вентилятор под потолком шумел громче обычного, возможно, из-за того, что помещение, казавшееся маленьким, когда в него набивалась толпа, теперь, когда все зрители уместились за столом прессы, сделалось гулким.
Вскоре из двери рядом с судейским местом появились сияющий Дэрроу и хмурый Келли. Уселись за свои столы. Вышел судья Дэвис и занял свое место. Служащий призвал суд к порядку, и судебный пристав провозгласил:
— Алберт Оррин Джоунс, встаньте.
Джоунс встал.
Судья Дэвис сказал:
— В соответствии с вынесенным по данному делу вердиктом о непредумышленном убийстве я настоящим приговариваю вас к установленному законом сроку — до десяти лет тюремного заключения и каторжных работ в тюрьме Оаху. Желаете ли вы что-нибудь сказать?
— Нет, ваша честь.
Джоунс ухмылялся. Не совсем обычная реакция на подобный приговор. Дэрроу, казалось, стало не по себе, было бы гораздо лучше, если бы у этого болвана хватило ума напустить на себя непроницаемый вид.
Такой же приговор был вынесен и остальным обвиняемым, которые, по крайней мере, не улыбались, хоть и казались неестественно спокойными перед лицом десяти лет каторжных работ.
Келли поднялся и, одернув белый полотняный костюм, сказал:
— Обвинение переходит к изданию приказа о заключении
Вступил судья Дэвис:
— Разрешаю начать, мистер Келли, но прежде чем передать обвиняемых в руки тюремных властей, я хочу, чтобы судебные приставы очистили зал суда, исключая защиту и обвиняемых.
Представители прессы ворчали, пока судебные приставы выгоняли их в коридор, где томились остальные их собратья по перу.
Пока репортеры выходили, по проходу двинулся высокий, начальственного вида мужчина. Хотя на нем был коричневый костюм с жизнерадостным желтым галстуком, что-то возможно, манера держаться, сразу выдавало в этом человеке военного. Он был красив какой-то хищной красотой, глаза смотрели жестко, но весело.
— Это майор Росс, — сказал Лейзер.
Я невольно улыбнулся, глядя на то, как судья вручает приказ о передаче осужденных тому самому человеку, чье имя стояло на фальшивой повестке миссис Фортескью, с помощью которой она завлекла Джо Кахахаваи в ловушку.
Росс вывел осужденных из зала суда, Дэрроу, Лейзер и я последовали за ними. Келли с нами не пошел. Когда я бросил на него последний взгляд, он присел на край своего стола, сложив на груди руки. На его губах играла сардоническая полуулыбка, выражающая его отношение к происходящему.
В коридоре к нашей процессии присоединились журналисты, несколько друзей и родственники осужденных, среди них и Изабелла, и мы вывалились на улицу под льющиеся с небес потоки солнечного света. Пройдя мимо статуи короля Камехамехи, наша группа остановилась, чтобы переждать поток транспорта, остановилась на том самом месте, где был похищен Джо Кахахаваи.
Затем майор Росс повел нас дальше, через Кинг-стрит, мы вошли в открытые ворота и, словно крысы за Крысоловом, двинулись по широкой дорожке мимо ухоженных лужаек, а затем вверх по ступенькам величественного и смешного Дворца Иолани, построенного в стиле рококо. Майор провел нас через огромный тронный зал с гобеленами на стенах, и резными стульями и помпезными портретами полинезийцев в европейских нарядах. Вскоре прессу и остальную компанию сопровождающих разместили в комнате ожидания, а мы поднялись по широкой лестнице в большой зал, за которым находились правительственные помещения, включая губернаторские.
Я шел рядом с Джоунсом, он улыбался, как дурачок, разглядывая высокие потолки и искусную деревянную резьбу, у него, правда, хватило ума выбросить сигарету.
— Шикарная тюрьма, — сказал матрос. — Гораздо лучше, чем у вашего приятеля Аль Капоне. Интересно, как у него дела? Я слышал, что на днях его специальным поездом перевезли в тюрягу в Атланте.
— Ему следовало нанять вашего адвоката, — отозвался я.
Майор привел нас в просторную, устланную красным ковром комнату, где навстречу нам из-за внушительного стола красного дерева поднялся губернатор Джадд — приятного вида тип с овальным лицом и в круглых очках в черной оправе. Он указал на приготовленные стулья. Нас ждали.