Проклятый

Мастертон Грэхем

— Это все? — спросил Чарли.

— Все, — я кивнул головой.

Он начал выбивать цены на клавиатуре кассы.

— Знаете что, — бросил он, — вам надо лучше питаться. Вы теряете вес и это вам вредит. Скоро вы будете выглядеть как тросточка Жене Келли в «Дождевой песенке».

— А насколько похудели вы? — спросил я. Мне не надо было объяснять, когда.

Он улыбнулся.

— Я вообще не похудел. Я не потерял ни грамма. Наоборот, прибавил двенадцать фунтов. Когда я чувствовал себя угнетенным, я съедал большую тарелку макарон с соусом из моллюсков.

Он открыл две коричневые бумажные сумки и начал паковать

мои покупки.

— Толстый? — пробурчал он. — Жалко, что вы меня не видели тогда. Великий Чарли.

Я присматривался, как он укладывает мои покупки, а потом спросил:

— Чарли, не рассердитесь, если задам один вопрос?

— Смотря какой.

— Да вот, я хотел спросить, было ли у вас такое ощущение после смерти Нейла…

Чарли внимательно смотрел на меня, но молчал. Он ждал, в то время как я пытался найти слова, чтобы описать свои недавние переживания, чтобы хоть как-то косвенно узнать, не появились ли у меня галлюцинации, не свихнулся ли я или я просто так сильно переживал свой траур.

— Спрошу иначе. Было ли у вас когда-то чувство, будто Нейл все еще с вами?

Чарли облизал губы, как будто чувствовал на них вкус соли. Потом он заговорил:

— Это и есть ваш вопрос?

— Ну, скорее, это частично вопрос, а частично признание. Но если у вас когда-то было чувство… это значит, что вам не казалось, что он может и не совсем…

Чарли всматривался в меня наверно целую вечность. Но наконец он опустил взгляд, склонил голову посмотрел на свои мясистые руки, лежащие на прилавке.

— Вы видите эти руки? — спросил он, не поднимая головы.

— Вижу, конечно. Это добрые руки. Сильные.

Он поднял их вверх. Большие красные куски бекона, заканчивающиеся толстыми ороговевшими пальцами.

— Я должен был их себе отрубить, эти чертовы руки, — сказал он. Впервые я услышал, как он ругался, и волосы на моем загривке стали дыбом.

— Все, чего коснулись эти руки, превратилось в дерьмо. Король Мидас наоборот. Была же такая песенка, так? «Я король Мидас наоборот».

— Я никогда ее не слышал.

— Но это правда. Только взгляните на эти руки.

— Крепкие, — повторил я. — И ловкие.

О, да, конечно. Крепкие и ловкие. Но они недостаточно крепкие, чтобы притащить назад мою жену, и недостаточно ловкие, чтобы воскресить мне сына.

— Нет, — поддакнул я, неясно сознавая, что уже вторично за сегодняшний день я услышал о восстании из мертвых. В конце концов, мы не очень часто слышим это выражение, разве что в воскресные утра по телевизору. «Восстание из мертвых» для меня всегда было связано с запахом кожаной обуви, поскольку отец читал мне об этом лекции в сапожной мастерской, где я помогал ему. Восстание из мертвых на небе для тех, кто был добр, восстание из мертвых перед судом для тех, кто был зол. В детстве я долго не понимал значения этих слов, поскольку отец старался привить мне христианские принципы с помощью своеобразных методов. «Я выдублю тебе шкуру, если в день восстания из мертвых найду тебя среди грешников», — говаривал он.

Я помолчал еще немного, а потом заговорил:

— У вас никогда не было чувства, что… это значит вам никогда не казалось, что Нейл иногда к вам возвращается? Что он говорит с вами? Я спрашиваю только потому, что у меня самого было такое чувство и мне интересно, не…

Возвращается ко мне? — повторил Чарли. Его голос

был необыкновенно тих. — Ну, ну. Возвращается ко мне.

— Послушайте, — сказал я. — Не знаю, не свихнулся ли я, но я постоянно слышу, что кто-то зовет меня, шепчет мне мое имя голосом Джейн. Мне кажется, что кто-то есть в доме. Это трудно объяснить. А прошлой ночью я мог бы поклясться, что слышу ее пение. Вы, думаете, что все это нормально? Это значит, что с вами это бывало? Вы слышали голос Нейла?

Чарли смотрел на меня с таким выражением лица, как будто хотел что-то сказать. С секунду он казался неуверенным и озабоченным. Но неожиданно он улыбнулся, поставил передо мной сумки с покупками, покачал головой и сказал:

— Никто не возвращается, мистер Трентон. Каждый, кто потерял дорогого человека, убеждается в этом на собственной шкуре. Оттуда нет возврата.

— Конечно, — поддакнул я. — Во всяком случае, благодарю вас, что вы меня выслушали. Всегда хорошо с кем-то поговорить.

— Вы просто устали и измучились. У вас разыгралось воображение. Почему вы не купите на сон найтола?

— У меня еще осталась куча таблеток намбутала от доктора Розена.

— НУ так принимайте их и хорошо питайтесь. От замороженных продуктов от вас останется только кожа да кости.

— Хватит, Чарли, ты же не его мать, — вмешался Ленни Данертс, хозяин лавки с подарками, который нетерпеливо ждал, чтобы его обслужили.

Я взял с полки программу телевидения, помахал на прощание Чарли и протолкался к выходу с кучей покупок. Все еще дуло, но дождь как будто утих. Я чувствовал свежий запах моря и влажной каменистой земли. Обратный путь — до Аллеи Квакеров и вниз, под гору, между рядами вязов — неожиданно показался мне очень длинным. Но у меня не было выбора. Я поправил сумки и двинулся через паркинг.

Посреди паркинга меня догнал кремовый бьюик. Водитель нажал на клаксон. Я склонился и увидел старую миссис Саймонс, легкомысленную и немного с причудами вдову Эдгара Саймонса, жившую за Аллеей Квакеров в большом доме, построенным самим Самуэлем Макинтайром note 2 , чему я ей всегда завидовал. Она опустила стекло и заговорила:

— Может, вас подвезти, мистер Трентон? Ужасная погода, а вы должны возвращаться домой пешком с тяжелыми сумками.

— Буду крайне признателен, — искренне ответил я.

Note2

Самуэль Макинтайр (1757-1811) — известный американский архитектор и строитель

Она открыла багажник, чтобы я мог спрятать покупки, поэтому я положил сумки рядом с запасным колесом и после этого сел в машину. Внутри ее пахло кожей и лавандой — старыми духами — но скорее приятно.

— Прогулки в магазин — Это моя единственная гимнастика, — объяснил я миссис Саймонс. — В последнее время у меня нет возможности даже поиграть в сквош. Собственно, у меня ни на что нет времени, кроме работы и сна.

Может, это и хорошо, что у вас ни на что нет времени, — заявила миссис Саймонс, поглядывая назад, через длинный, покрытый каплями воды капот автомобиля. — Ничего не едет с вашей стороны? Я могу ехать? Эдгар всегда кричал на меня, что я еду, не глядя, свободна дорога или нет. Однажды я наехала прямо на коня. На коня!