Проклятый

Мастертон Грэхем

Чарли отер тыльной стороной ладони губы и, щуря глаза, посмотрел на Кладбище Над Водой.

— Не знаю, что и сказать, мистер Трентон. Я видел его. Он был настоящим. Настоящим и живым, так же, как и я сам.

— Чарли, знаю. Я тоже видел Джейн. Но прошу вас поверить мне, что это совсем не тот самый Нейл, которого вы когда-то знали. Он изменился и теперь стал опасным.

— Опасным? Этот мальчишка каждый раз получал от меня солидную дозу ремня, как только что-то творил.

— Такой был Нейл раньше, когда был жив. Этот же Нейл

совершенно другой, Чарли, он находится во власти этого демона и хочет вас убить.

Чарли фыркнул и откашлялся. Он посмотрел на меня, а потом снова уставился на Кладбище Над Водой.

— Сам не знаю, — наконец сказал он. — Не знаю, во что я должен верить. Верить ли вам или верить собственным глазам.

Именно тогда мы услышали зов. Юношеский голос, несомый ветром. Мы оба напрягли слух, стараясь найти источник этого звука. Наконец Чарли сказал:

— Там… там, смотрите туда!

Я последовал указанию его сарделькообразного пальца и увидел Нейла, молодого Нейла Манци, стоящего на небольшом травянистом холме и машущего нам рукой так же свободно и радостно, как будто был еще живой.

— Папа… — кричал он. — Иди, папа…

Чарли тут же побежал в его сторону.

— Чарли, ради Бога! — закричал я. Я побежал за ним и пытался схватить его за руку. — Чарли, но это же не Нейл!

— Не крутите мне мозги, сами посмотрите на мальчика, — просопел Чарли. — Только посмотрите на него, тот же самый, что и раньше. Это чудо, и только. Обыкновенное чудо, такое же, как в Библии!

— Чарли! Он вас убьет!

— Ну и хорошо, может, я этого заслуживаю, раз я купил ему этот чертов мотоцикл. Не мешайте, мистер Трентон, предупреждаю вас. Оставьте меня в покое!

— Чарли…

— Мистер Трентон, я уже не могу быть более несчастным, живой или мертвый.

Эти его последние слова задержали меня на месте. Я смотрел, как Чарли Манци несется тяжелым галопом по склону, направляясь к худощавому юноше в джинсах, который стоял немного дальше и махал ему. Я знал, что не смогу ничего сделать. Конечно же, я мог подставить подножку Чарли или нокаутировать его, но все это не имело смысла. Ведь не смогу же я следить за ним и днем и ночью на тот случай, если Нейл еще раз явится ему. Кроме того, Чарли никогда бы мне не простил, если бы я пытался задержать его силой.

Я стоял неподвижно, опустив руки по бокам, а Чарли отдалялся все дальше. Вскоре я видел только небольшую пухлую фигурку в белом фартуке, опережающую меня на добрую четверть мили.

Я решил, что вернусь в лавку, возьму машину и приеду на кладбище, чтобы узнать, не смогу ли я в чем-то помочь. Но потом я однако заметил, что Нейл сбегает с холмика и исчезает, чтобы появиться вновь уже у ворот кладбища, почти так же далеко, как и мой дом. Чарли все еще бежал за ним. Я знал, что хотя это и кажется безнадежным, я должен догнать его и сделать все, чтобы задержать его.

Я сбежал со склона так быстро, как будто вернулся во времена средней школы,

когда бегал ежедневно, плавал и представлял себе, что я являюсь младшим изданием Джонни Вайсмюллера. Но прежде чем я приблизился к Чарли на расстояние голоса, я был так измотан, что мог только с большими усилиями хрипеть, но все еще бежал шатающимися медленными шагами, пока нас не стало разделять ярдов двадцать.

— Папа, — долетал до нас крик, несомый северо-западным ветром. — Папа, идем!

Этот голос звучал так естественно юношески, что у меня мороз пробежал по костям. Я увидел, как Чарли добегает до ворот кладбища, открывает их, входит внутрь и исчезает между шеренг надгробий.

Я предпринял последнее усилие. Когда я наконец добрался до ворот кладбища, я едва успел увидеть, как Чарли спешит по среднему проходу между надгробиями. Он теперь замедлил шаг и шел, прижимая руки к груди, поскольку ему уже не хватало дыхания, но ни на секунду не останавливался для отдыха. Нейл ждал его в конце аллеи, улыбался, протягивал руки и приветствовал отца так радостно, что я знал, что я никак не смогу вынудить Чарли вернуться.

— Чарли! — с огромным усилием прокричал я. — Чарли, подождите еще хоть минутку!

Я дернул железные ворота, но по непонятным причинам они воспротивились мне. Ворота не были заперты на засов, не были заперты на ключ, ведь Чарли легко открыл их. Но хоть я и тряс их и толкал изо всех сил, они даже не дрогнули.

— Чарли! — прохрипел я. — Чарли, минутку, послушайте же! Не приближайтесь к нему, Чарли. Не приближайтесь! Чарли, это не Нейл! Не приближайтесь!

Я уперся плечом в ворота, но они не уступили. Я не мог ничего сделать. Я стоял за воротами и кричал, в то время как Чарли медленным, тяжелым шагом шел между надгробиями в сторону своего чудом возвращенного сына.

Затем я услышал громкий, глубокий скрипящий звук, совершенно так, будто кто-то передвигал по цементному полу тонну камня. Я сам не знал, слышал ли я этот звук ушами или чувствовал подошвами ног. Потом раздался следующий звук, еще более громкий и более скрипучий.

Может, это было землетрясение. Может, что-то двигалось под нашими ногами. Я слышал, что в Грейнитхед есть подземные гроты в местах, где море вымыло под землей пустоты. Прижимая лицо к прутьям ворот кладбища, я старался увидеть, что творится там.

К моему удивлению и ужасу, я увидел, как одно из надгробий, огромное, белое, мраморный катафалк с украшенным мраморным гробом, соскользнул на землю перед Чарли и теперь преграждал ему путь вперед. Дезориентированный Чарли огляделся, и я услышал, как он кричит:

— Нейл! Нейл! Что творится? Нейл, ответь же мне!

Но прежде чем он успел развернуться к воротам, следующее большое надгробие втиснулось в аллею за его спиной, отрезая ему путь назад. Оно двигалось медленно, как дорожный каток по гравию. Через секунду мощная гранитная плита полностью заблокировала проход.