Проклятый
Шрифт:
— Уолтер, — сказал я, стараясь поддерживать утешающий тон. — Уолтер, у тебя нет никаких причин для беспокойства.
— Но она говорила, что хочет быть со мной. Она говорила, что я должен к ней прийти. Она молила меня, чтобы я убил себя, потому что тогда мы снова будем вместе. Она молила меня, Джон. Перережь себе горло, Уолтер, просила она. В кухне есть острый нож, ты даже не почувствуешь этого, говорила она. Перережь себе горло как можно глубже и присоединись ко мне, говорила она.
Уолтер дрожал так сильно, что я должен был поддерживать его за плечи, чтобы
— Уолтер, — уговаривал я. — Это не Констанс говорила с тобой. Это была не настоящая Констанс, так же, как и Джейн, которая ее убила, не была настоящей Джейн. Ты видел что-то, что выглядело как Констанс, но это дух, заключенный в корпусе «Дэвида Дарка», управлял этим призраком и говорил ее ртом. Этот дух питается человеческими жизнями и человеческими сердцами, Уолтер. Он уже забрал жизнь Джейн и Констанс; теперь он хочет забрать и тебя.
Уолтер, казалось, не понимал. Он бестолково смотрел на меня, кидая взгляды по сторонам в наивысшем беспокойстве.
— Не Констанс? Что это значит? У нее было лицо Констанс, вид, голос… Как возможно, чтобы она была не Констанс?
— Это было только ее изображение, так, как в кино. Ведь когда ты видишь в кино Фэй Данауэй, то ее изображение имеет лицо Фэй Данауэй, ее голос и так далее, но ты хорошо знаешь, что ты видишь совсем не настоящую Фэй Данауэй.
— Фэй Данауэй? — повторил сбитый с толка Уолтер. Он явно был выведен из равновесия. Сейчас он нуждался прежде всего в покое, еде и отдыхе, а не в длинных дискуссиях о сверхъестественных явлениях.
— Идем, — сказал я. — Пойдем перекурим. Но сначала переоденься и прими душ. Как думаешь, справишься сам? Тебе будет хорошо.
Вверху, в большой бело-голубой спальне Уолтера я вытащил для него чистое белье, штаны, теплый свитер и твидовый плащ. Уолтер выглядел очень хрупко и бледно, когда вышел из ванной, но по крайней мере он немного успокаивался, а душ и бритье его даже немного освежили.
— Честно говоря, не люблю пиццу, — признался он. — Здесь, неподалеку, на Милтон Роуд, есть небольшой ресторанчик, где подают великолепную мясную запеканку с устрицами. Ресторанчик называется «Диккенс». Напоминает английское кафе.
— Ну, раз у тебя появилась охота на мясную запеканку с устрицами, то это значит, что тебе уже лучше, — заявил я. Уолтер поддакнул, вытирая волосы полотенцем.
Ресторанчик «Диккенс» великолепно годился для интимного обеда вдвоем. В нем были небольшие отгороженные номера и отшлифованные сосновые столы, а освещение имитировало газовые фонари. Мы заказали суп из зеленого горошка «Слава Лендона», одну запеканку с устрицами «Тауэр Бридж» и пиво «Гиннесс» для прополаскивания горла. Уолтер ел молча почти десять минут. Наконец он отложил ложку и облегченно посмотрел на меня.
— Не могу выразить, как я рад, что ты пришел, — сказал он. — Собственно, ты спас мне жизнь.
— Я и пришел между прочим по этой причине, — ответил я. — Я как раз и хотел поговорить с тобой о спасении жизни.
Уолтер отломал кусочек пшеничного хлеба и помазал его маслом.
— Все еще пробуешь собрать деньги на ваше спасательное предприятие?
— Да.
— Не
— Послушай меня внимательно, Уолтер, — сказал я. Два дня назад Джейн снова пришла ко мне ночью. На этот раз она вообще не выглядела призраком. Она была реальна и материальна, совсем как будто живая. Она сказала, что сила, заключенная в этом корпусе, демон или что-то еще, может возвращать жизнь людям, которые недавно умерли и которые все еще блуждают по стране мертвых, как она ее называла. Это наверно что-то вроде чистилища.
— О чем это ты говорила? — спросил Уолтер.
— Очень просто: этот демон предложил мне три жизни взамен за свою свободу. Если я помогу освободить его со дна океана и прослежу, чтобы он не попал ни в руки мистера Эвелита, или кого-то из Музея Пибоди, то я верну себе Джейн, нашего сына и Констанс.
— Констанс? Ты говоришь серьезно?
— Ты думаешь, что я шучу? Успокойся, Уолтер, ты же меня уже знаешь. Этот демон обещал, что отдаст мне Джейн и нашего ребенка, и Констанс, вернет их к жизни целыми и здоровыми, как будто ничего не случилось.
— Я просто не могу в подобное поверить, — заявил Уолтер.
— Во что ты не веришь, но всем чертям? Ты же видел, как Джейн кувыркалась в воздухе. Ты же видел, как твоя собственная жена ослепла от холода в моем саду. Ты же верил мне до этого, когда я рассказал тебе о Джейн. Почему же ты теперь не можешь мне поверить?
Уолтер отложил кусок хлеба и с несчастной миной пережевывал откушенный кусок.
— Потому что это слишком красиво, чтобы быть правдой, — признался он.
— Чудес же просто не бывает. По крайней мере, я не должен на это надеяться.
— Только подумай, — настаивал я. — Ты не должен сегодня принимать решения. Освобождение демона может быть немного рискованным, судя по тому, как он вел себя в семнадцатом веке. Но с другой стороны, у людей сейчас далеко не так много предрассудков, как раньше, поэтому я не допускаю, что их демон будет в состоянии вызывать такое могучее влияние, как в 1690 году. Согласно мистеру Эвелиту, демон тогда буквально вытворил так, что небо потемнело и на много дней наступила непрерывная ночь. Я не могу себе представить чего-то подобного сейчас.
Уолтер медленно принял суп. Потом он сказал:
— Он на самом деле обещал, что отдаст мне Констанс? Не слепую? Целую и здоровую?
— Да, — ответил я.
— Если бы я ее вернул… — выдавил он, медленно поворачивая головой.
— Надо бы тогда так, как будто этот кошмар вообще не случился.
— Вот именно.
— Но как он это сделает? Каким чудом?
Я пожал плечами.
— Насколько мне известно, Миктантекутли является верховным судьей умерших, по крайней мере, в обеих Америках. На других континентах он появляется, вероятно, в ином виде.