Проклятый
Шрифт:
— Есть варианты?
— Они всегда есть. Анекдот я знаю такой: даже если вас сожрали, то у вас все равно еще остается два выхода.
— Прямо как будто про Улей.
— Похоже. Но я его еще до Улья узнал. Пойдем, живца тебе надо глотнуть. — Телескоп помог Смертнику подняться, и повел его к бункеру. — Теперь его тебе много понадобится. Принимай каждый день как при тяжелых ранениях.
— Почему?
— Поддерживать тебя будет чтобы не окочурился. Спек регулярно колоть придется. Через день как минимум — Телескоп и Смертник начали вместе спускаться по лестнице. — Я тебе вчера максимум вколол,
— Что глаза?
— Сам в зеркале увидишь.
— Что с ними?
— Как у зараженного примерно стали, или у кваза…
— Да чтоб тебя!
— Тихо, тихо, тихо, — Телескоп успел схватиться за железный поручень лестницы. — Ты поспокойнее, хорошо? Я от вчерашнего твоего выброса только отошел. Желание сбросить зло, конечно, вполне естественное. В Улье его полно. И оно к тебе так и липнет. Но сбрасывать на нормальных людей не рекомендую. На тебя и так уже все косятся.
— Кто косится? — спросил Смертник и огляделся.
Пара военных с автоматами прошли мимо него по коридору не просто очень быстро, а практически пробежав, и при этом прилично округлив глаза. Работники кухни, показавшись в конце коридора с большим алюминиевым баком, застыли как вкопанные, и так и остались стоять на месте, пока Телескоп со Смертником не свернули в свой узенький коридорчик.
— Многие всерьез считают, что тебя внешники подослали для теракта, — усмехнулся Телескоп. — Чтобы лидеров стаба уничтожить.
— Это же не так.
— Мы вчера с Компасом беседу провели для всех на эту тему, но многие все равно не верят. Так что поаккуратней с эмоциями негативными.
— Хорошо, я понял.
— Мы все равно скоро отсюда уйдем. Так что не заморачивайся отношением местных к себе. Да и худа без добра не бывает.
— Какое тут еще добро?
— Убивать тебя из иммунных никто не захочет. Даже если кто заказать решится — ему тоже прилетит по полной. Так что можно сказать — ты почти бессмертный.
— Ага, кощей.
— Ну вот. Юмор проснулся. Все в порядке значит. Теперь живца и спать, — напутствовал Телескоп кислого, как неспелая алыча Смертника хлопая рыбьими глазами.
Он закрыл за Смертником дверь и тяжело вздохнул. Настроение у него было не лучше, чем у новоявленного проклятого.
Завтрак Смертник проспал, зато проснулся к обеду с гораздо меньшей головной болью. Берет в комнате так и не появился. Он вылез из кровати и пошел в санузел. Там он посмотрел на себя в зеркало, и у него тут же из рук выскользнуло мыло, которое он с огромным удовольствием проклял. От чего мыло почернело. Умываться стало нечем. Смертник от всей души проклял его еще раз. Мыло стало похожим на деготь, но зато самочувствие резко улучшилось. Живец со своей стороны также вселил надежду на лучшее. И в таком вот приподнятом настроении с почищенными зубами и помытой шампунем головой он и вошел в помещение столовой.
Огромный зал был переполнен народом. Складывалось впечатление, что еще несколько групп стронгов и рейдеров вернулись домой. Все очень приветливо с ним здоровались, когда он протискивался через стоявших у стены. Хотя в глазах у некоторых из них Смертник читал страх и даже злобу.
Зло он теперь начал ощущать особенно остро. Он всегда чувствовал
Периодически он пытался избавиться от этой мерзкой липкой злости, что постепенно накапливалась в сердце. Это происходило неосознанно, и было довольно неприятно для окружающих. Стоило, например, Максима поколотить, как обидчику сразу же становилось дурно.
А если «пулемет Максим», как его называли и во дворе и в школе, начинал психовать, то дело принимало совсем скверный оборот. У некоторых ребят начинала носом идти кровь, хотя по носу они еще получить не успели. Некоторые иногда почему-то начинали кашлять, или чесаться. А у одного его бывшего друга даже однажды случился заворот кишок. И все мальчики были абсолютно уверены, что во всем этом каким-то образом виноват Максим. Друзей это ему явно не прибавляло.
Сам Максим не хотел верить в то, что с ним что-то не так, и искал каких-то разумных объяснений странным происшествиям. Со временем он научился вести себя более сдержано, и только изредка срывался на каких-нибудь гопниках или десантниках, мирно купавшихся в фонтанах. Одного из таких купальщиков, разбившему Максиму нос, пришлось потом ребятам в тельняшках вытаскивать из воды, и долго делать ему искусственное дыхание рот в рот. Десантник выжил каким-то чудом.
После этого случая, к тому времени уже закончивший школу, Максим очень сильно испугался, и совсем перестал срывать свою злость на других. Постепенно он научился переваривать ее своим терпением. Временами ему было конечно очень плохо, но причинять страдания другим он уже не хотел.
Но в Улье такое количество зла Смертник терпеть уже просто не мог. А лишившись ментальной защиты тем более. Он чувствовал зло теперь на удивление остро. Живец, который он только что пил, явно излучал некоторое количество энергии смерти. Мясные блюда на столах несли отпечаток боли, а небольшая группа рейдеров, деловито обсуждавших что-то за длинным столом, активно фонили какой-то мертвечиной. На этих рейдеров, кстати, периодически недовольно поглядывала и Багира.
Она с гордым видом сидела на стуле перед столиком в самом дальнем углу вип-зоны в окружении стронгов, уже ставших ему почти что родными. Смертник приземлился с ней рядом на стул, который мгновенно уступил ему Жемчуг.
— Спасибо, дорогая — Смертник обнял Багиру за шею, и у него чуть не выступила слезинка. — Если бы не ты…
Багира посмотрела на него с умным видом, и ничего не ответила. Но в сердце Смертник тем не менее почувствовал невысказанный ею вслух упрек. «Что же ты?» — как бы сказала Багира. «Ну нельзя же так.»
— Я знаю, прости — сказал ей вслух Смертник.
Багира кивнула, и принялась умываться. Глубокая тарелка перед ней была абсолютно чистой.
— Привет, Смертник — поприветствовал вновь прибывшего Кубань, и все остальные стронги с соседних столиков дружно и доброжелательно загудели. — Или тебя уже Проклятым называть?