Прокурор идет на суд
Шрифт:
— Думаю, что да.
Селби открыл портфель и вынул снимок, сделанный фотографом.
— Это тот человек? — спросил он.
Она внимательно посмотрела на снимок.
— Нет. Это не он.
— Вы хотите сказать, что не узнаете в нем человека, который жил здесь, или что это абсолютно не тот человек?
Она проговорила медленно:
— Я не скажу, что это абсолютно не тот человек, он чем-то похож на него и все-таки не похож. Это… о, подождите минутку.
Она опустила снимок, быстро заморгала глазами и сказала:
— Я знаю теперь, на что похожи его глаза.
— На
— Я знала когда-то женщину, которой сделали операцию на лице. Какое-то время лицевые мускулы должны были находиться в покое, чтобы не растянуть кожу. Поэтому ей наложили несколько полосок пластыря от глаз ко лбу — вы знаете, не от самых глаз, а от висков. Это сильно оттягивало кожу назад, и у нее был напряженный остановившийся взгляд. Вот что напомнил мне тот человек.
Селби еще больше заволновался.
— То есть вы полагаете, что на его лоб был наложен пластырь, чтобы изменить выражение глаз и лица?
— Ну, я бы не стала заходить так далеко, просто его глаза напомнили мне об этой женщине. Я знала, что-то в них есть. Просто не могла определить — что.
Селби попросил:
— Посмотрите снова на эту фотографию. Представьте, что кожа от висков подтянута вверх полосками пластыря и оттого разрез глаз кажется странным, необычным. Можно тогда было бы сказать, что это тот же человек?
— Пожалуй, — с запинкой произнесла она. — Я думаю, что такое возможно, но это просто предположение, а не утверждение. Сомбреро, жилет и усы делают облик знакомым — даже если глаза были другими.
— Понимаю, — сказал Селби, — и хочу, чтобы вы обдумали все в целом. Я полагаю, что человек, который жил здесь, был переодет, усы у него фальшивые, а разрез глаз он изменил полосками пластыря, спрятанными под шляпой. Я собираюсь показать вам настоящую фотографию человека, жившего здесь, как я думаю, с загримированным лицом. Но пока я хочу, чтобы вы все это выбросили из головы. Ладно?! Не пытайтесь представить, как бы выглядел этот человек, если бы у него были другие глаза. Вы понимаете?
— Я так и сделаю, мистер Селби, и буду здесь, когда бы вы ни захотели меня видеть.
Селби оставил ее, отправился на телефонную станцию и вызвал Брэндона.
— Ты в Финиксе, Дуг? — В голосе Брэндона звучало изумление.
— Да, — подтвердил Селби. — Пытаюсь отработать эту версию с Аризоной.
— Полиция все уже там проверила, — сказал Брэндон. — Показания владелицы «Пайонир-Румз» ничего не дали. Полиция в Финиксе сделала все, что могла, но ничего не узнала.
— А у вас есть что-нибудь новое? — спросил Селби.
— Мы задержали Лейси, — сообщил шериф. — Дуг, у тебя просто нюх. Перед тем как лечь спать, я позвонил властям в Нью-Мексико. Они перекрыли все посадочные площадки и в каком-то отеле в Альбукерке зацапали Лейси, миссис Берк с ребенком и пилота.
— Где они сейчас?
— Здесь, в тюрьме, — ответил Брэндон. — Утверждают, что собирались вернуться, как только вам потребуются, что они вовсе не убегали — ну и все такое прочее. Так что власти Нью-Мексико решили экстрадировать их и вернули самолетом обратно. В отеле в Альбукерке
— Ну а что поделывает Инес Стэплтон? — поинтересовался Селби.
— Шумит изо всех сил, — ответил Брэндон. — Утверждает, что содержание матери под арестом грубо нарушает права ребенка, и, вероятно, потребует применения habeas corpus [2] . Я бы хотел, чтобы ты был здесь, Дуг, — добавил он, поколебавшись. — Похоже, готовится какой-то юридический фейерверк, и твое отсутствие будет не очень хорошо выглядеть.
2
Английский закон о неприкосновенности личности, принятый в 1679 г. (лат.)
— А я и не покидал округа, — быстро ответил Селби.
— Я заболел. Простудился. Доктор предписал мне полное уединение, хотя бы на сутки. Инес Стэплтон ничего не сможет сделать такого, что дало бы результат раньше понедельника. Так что сиди спокойно, и пусть она добивается применения основного закона или чего она там хочет. Я вернусь сегодня вечером, может быть, завтра во второй половине дня. Сегодня суббота — законный день отдыха. У меня же есть право на весь уик-энд — я болен.
— Береги себя, сынок, — участливо сказал Брэндон. — Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, — ответил Селби. — До свидания, Рекс, — и повесил трубку.
Он нанял машину, чтобы доехать до Туксона. Управляющий местным филиалом шорного магазина «Холл и Гарден» был загорелым кривоногим молчаливым человеком, который не тратит слов даром. Он посмотрел на кусок одеяла, который вручил ему Селби, на его удостоверение и мрачно подтвердил:
— Да, это от нашего одеяла.
— Сколько их у вас было?
— Четыре.
Селби посмотрел ему в глаза.
— Кому вы их продали?
— Не думаю, что могу сразу вспомнить.
В этом человеке явно чувствовалась враждебность, и это подсказало Селби следующий вопрос:
— Не продавали ли вы одно из них Джеймсу Лейси?
Глаза управляющего стали еще холоднее.
— Лейси, — сказал он, — наш постоянный покупатель. Если вы хотите что-нибудь знать, спросите его самого.
Селби подошел к телефону, вызвал контору шерифа и сказал подошедшему к телефону Рейли:
— Я в городе, Рейли, у меня небольшое затруднение с управляющим местным отделением магазина «Холл и Гарден». Вы не могли бы подъехать?
— Буду через пять минут, — пообещал Рейли.
В течение этих пяти минут управляющий, кажется, обдумывал положение. И все больше и больше нервничал. Один или два раза он как будто хотел заговорить с Селби, но тот держался отчужденно.
Дверь открылась, вошел Рейли. Пожал руку Селби, затем поздоровался за руку с управляющим и спросил у него:
— В чем дело, Том?
— Я не хочу давать информацию о покупателе нашего магазина — Джимми Лейси.
— Ерунда, — заметил Рейли. — Ты же не хочешь попасть в положение человека, отказывающегося помогать правосудию, правда, Том?