Прокурор
Шрифт:
Короче, можно было сделать вывод, что прокуратура города (дальше фамилия Измайлова не фигурировала) сознательно мешает людям спокойно трудиться. По словам корреспондента, дирекцию замучили проверками, вмешательством в производственные дела, настраиванием рабочих против руководства. Большакова уверяла читателей, что администрация, профсоюзный комитет и общественность завода по первому же сигналу устранили недостатки в своей деятельности, на которые им указали в прокуратуре...
Когда Захар Петрович кончил читать, то удивился своему отношению к статье: она его не задела. Как не задевает иногда несправедливая
Измайлов спокойно проанализировал это звено в цепочке действий Самсонова и его защитников. Звонок Бармина, разговор у Чибисова насчет квартиры для Ермакова, теперь - выступление Большаковой...
Захар Петрович позвонил Межерицкому.
– Ну как?
– спросил тот.
– Все закономерно, Боря...
– Я рад, что ты невозмутим. Но...
– Спасибо, старина, за поддержку, - перебил приятеля прокурор.
– И успокой Лилю.
– При чем тут Лиля?
– несколько растерянно спросил Межерицкий.
– Знаю, знаю, уже отпевает меня, - сказал Захар Петрович.
– Не отпевает, а переживает... Зайдешь к нам сегодня? Надеюсь, не забыл?
У Захара Петровича чуть не вырвалось: "Что?" Хорошо, что он тут же вспомнил: у Межерицких сегодня годовщина свадьбы.
– А как же, - поспешил ответить он.
– Предупреждаю, придешь в одиннадцать - все будет уже съедено и выпито...
После разговора с Межерицким по поводу статьи долго никто не звонил. А звонков Измайлов ждал. Через час ему стало казаться, что весь город уже прочел газету и вынес ему, Измайлову, свой приговор.
"Странная штука человеческая психика, - невесело размышлял Захар Петрович.
– Ведь даже неправда может кого угодно поколебать. А если еще печатная..."
Не успел он додумать, как позвонил Журавлев.
– Захар Петрович, - решительно начал он, - я в корне не согласен с позицией автора статьи! Считаю, ваши действия отражены неправильно. Слишком односторонне показана роль руководства завода. А как выглядят в статье рабочие? У нас смеются... Смех - весьма показательная штука.
– Да, смех - это серьезно, - подтвердил Захар Петрович.
Звонок секретаря парткома словно снял камень с души. Измайлов больше всего опасался, что на заводе приняли статью за чистую монету.
– Как же так можно?
– возмущался Журавлев.
– Ведь Большакова буквально позавчера беседовала со мной. Но я не нашел в статье ни одной своей мысли... В частности, что в проекте реконструкции завода были серьезные недоработки...
Измайлов молча слушал его. И в заключение Журавлев заявил:
– Так дело оставлять нельзя! Выступление газеты дезорганизует общественное мнение. А в настоящий момент это недопустимо... Вы знаете, звонил Благовидов, прежний секретарь парткома. Он полностью придерживается моего мнения... В общем, Захар Петрович, я напишу в редакцию...
На этом и распрощались.
Потом стали заходить сотрудники прокуратуры. И каждый выражал свое негодование. Захар Петрович воспрял духом. Но, оказывается, преждевременно. Позвонил начальник отдела общего надзора прокуратуры области Ляпунов.
– Надо отреагировать на выступление газеты, - сказал он.
– Как?
– спросил Измайлов.
– Послушайте совет старого
– Напишите в редакцию: факты, мол, подтвердились строго указано помощнику городского прокурора Ракитовой, которая занималась проверкой...
– Кому нужна такая филькина грамота?
– вырвалось у Измайлова.
– Знаете, всегда лучше от греха подальше, - сказал Ляпунов.
У Захара Петровича сделалось тоскливо на душе.
– Значит, свалить на стрелочника?
– спросил он.
– Всегда-то вы найдете формулировочку, - укоризненно произнес Павел Иванович.
– А в вашем положении сейчас...
– он не договорил.
Измайлов хотел сказать Ляпунову, что нельзя так просто отмахнуться от столь серьезного, принципиального вопроса. И не в его, Измайлова, привычках прятаться за чью-то спину, тем более - подчиненного. Но вдруг Захар Петрович представил себе начальника отдела, сидящего в своем кабинете с трубкой в руке. Измайлов всегда, когда заходил к Ляпунову, мог с первого взгляда определить, с кем Павел Иванович говорит по телефону. Если трубка прижата к уху, словно Ляпунов сливался с ней, чтобы ни в коем случае не пропустить ни словечка, ни звука, значит, это было начальство. Он буквально внимал ему. С равными по рангу Павел Иванович мог позволить себе держать трубку весьма свободно и небрежно. Зато в беседе с подчиненными и просителями трубка едва касалась уха, причем рука держала ее весьма неохотно (мизинец обязательно брезгливо оттопырен)...
"Именно так он сейчас и держит трубку", - подумал Захар Петрович и решил с Ляпуновым в споры не вступать.
– Я не знаю, о каком положении вы говорите, - прикинулся малопонятливым Измайлов.
– А насчет ответа в редакцию... Ну что ж, ответим по существу...
– По существу - это правильно, - довольно заметил начальник отдела общего надзора; формулировка ему, видимо, понравилась.
А в Захаре Петровиче вдруг на минуту взыграл чертик.
– Аргументированно ответим, - сказал он.
– По-деловому и в пределах, так сказать...
"В пределах" окончательно удовлетворило Павла Ивановича. Он обожал такие расплывчатые обороты.
Разговор был закончен в сдержанно приятных тонах, но настроение у Захара Петровича заметно потускнело.
А во второй половине дня его вызвал первый секретарь горкома Железнов. С материалами проверки на заводе.
Когда прокурор зашел к нему, в кабинете находился и председатель горисполкома Чибисов. Наверное, они говорили перед этим о чем-то приятном, потому что оба находились в хорошем настроении. Но Измайлов знал: весел секретарь или хмур, на решении вопросов это никак не отражалось.
– Ну, садись, - сказал Железнов. Перед ним лежала газета "Вперед" со статьей Большаковой. Отдельные строчки были жирно подчеркнуты красным карандашом.
– Как это понимать?
– спросил он, показывая на газету.
– Я сторона заинтересованная, - ответил прокурор.
– И, знаете, опровергать, оправдываться голословно... Короче, Егор Исаевич, вот тут все изложено, - он положил папку с материалами проверки на стол первого секретаря горкома.
– Факты, аргументы, выводы...
Железнов взял папку, словно пробуя ее на вес.