Прокурор

Безуглов Анатолий Алексеевич

– На заводе серьезные нарушения законов о труде, и поэтому...
– начал было Измайлов.

– Такие ли уж серьезные?
– перебил Бармин.
– Мы ведь его тоже проверяем... Судя по последним показателям, завод уверенно набирает темп. Освоил новую продукцию, стал перевыполнять план. Правильно ли будет в настоящее время дергать его руководство?

Измайлова покоробило слово "дергать".

– Вы, наверное, не в курсе дела, товарищ Бармин...

– Кое-что мне известно, - веско сказал замминистра.
– Поймите, товарищ Измайлов, машиностроительный завод, насколько я знаю, -

самое большое предприятие в вашем городе. Оно крупное и в масштабах республики, я бы даже сказал - страны. Самсонов - человек с тем самым размахом, который нужен для данного завода. Возможно, что-то вам кажется не так... Хочу обратить ваше внимание: завод непосредственно занят выпуском продукции, которая, как воздух, нужна труженикам полей...

– Знаю, - сказал прокурор.

– Надеюсь, вы понимаете, что усилия всей страны направлены на выполнение Продовольственной программы?

– Я все это отлично понимаю, - несколько раздраженно ответил Измайлов.
– Но это не дает права администрации завода игнорировать требования закона. У нас есть сигналы, заявления, которые, к сожалению, подтвердились. Нарушения на каждом шагу!

– Но почему всего этого не заметил начальник главка, а вот вы, видите ли, заметили?
– начальственным тоном произнес Бармин.

– Я не знаю цели поездки сюда начальника главка, и мне неизвестно, что он проверял и как.

– Ну, это мы с вами обсуждать не будем, это наши производственные дела, - сказал Бармин, нажимая на слово "наши".

Измайлов почувствовал, что его собеседник злится, видимо, он не был готов к такому отпору.

– А мне бы как раз хотелось обсудить, - отпарировал Захар Петрович. Уверен, это пошло бы заводу на пользу.

– Как мы все любим говорить, обсуждать... А кто будет заниматься делом? И вообще, у меня складывается впечатление, что вы не патриот вашего города, не болеете за него, - в голосе Бармина послышалась усмешка.

– В каком смысле?
– спросил прокурор.

– Ну как же! Должны быть заинтересованы в том, чтобы машиностроительный завод работал четко, с полной отдачей! Тогда всем будет хорошо. И городу в том числе. Между прочим, министерство по наказу избирателей Зорянска выделило дополнительные средства на спортивный комплекс. Пожалуйста, сооружайте бассейн, сауну и другие удобства. Мы идем навстречу, а вы...
– Бармин замолчал.

– А что мы?

– Неужели нельзя решить в рабочем порядке? Сядьте с Самсоновым да потолкуйте: так, мол, и так...

– Я всегда за честный, открытый разговор, - сказал Измайлов.

– Вот и хорошо. Только не надо горячиться. Постарайтесь вникнуть. Может, Самсонов чего-то недоглядел, вы немного перегнули. А ведь дело у нас одно...

– И закон тоже один. Для всех! Странно, товарищ Бармин, что мне приходится объяснять вам это.

Последнее замечание вывело замминистра из себя.

– По-моему, вы слишком много на себя берете, - сказал он ледяным тоном.
– Ну что ж, мы будем вынуждены перенести разговор в более высокие инстанции. И вам придется держать ответ за свои действия!

Даже не попрощавшись, Бармин бросил трубку.

"Ну вот, - подумал прокурор, - еще с одной стороны атака - сверху... А Бармин, видимо,

уверен: дам, мол, указание какому-то там Измайлову - и все уладится. Нет, товарищ заместитель министра, так просто не уладится. Если Самсонов не поймет, наконец, что закон есть закон..."

Раздался новый звонок. На этот раз звонил секретарь парткома машиностроительного завода Журавлев. Захар Петрович сам хотел давно встретиться с ним, но Журавлев был сначала на совещании в Москве, потом в отпуске.

– Только что вышел на работу, - сказал секретарь.
– Узнал, что у нас проверка... Слышал, что вы имели беседу с Самсоновым, Пушкаревым и Фатхулиной... По-моему, я тоже не постороннее лицо. Когда мы могли бы увидеться?

– Чем скорее, тем лучше, - ответил Измайлов.

– Сегодня после обеда примете меня?

– Жду...

Журавлев пришел не один.

– Павлов, - представил он прокурору мужчину лет сорока, который держал в руках толстую папку с бумагами и круглый длинный футляр, в котором обычно носят чертежи, - тубус.
– Бывший инженер нашего завода.

Измайлов предложил им сесть, недоумевая про себя, зачем секретарь прихватил инженера, да еще бывшего.

– Захар Петрович, расскажите, пожалуйста, что выявлено в ходе проверки, - попросил Журавлев.

– По-моему, вы должны лучше меня знать, что творится на вашем предприятии, - ответил прокурор.
– Нарушения сплошь и рядом, а партком и его руководитель в стороне.

– Что ж, крыть нечем, - признался Журавлев.
– Действительно, я почти не вникал в административно-хозяйственную деятельность. А вернее, только-только стал разбираться, что к чему. Я ведь на заводе без году неделя. Проработал полгода в КБ - выбрали секретарем. И сразу подобралось одно к одному - выезды на семинары, совещания.
– Заметив на себе внимательный взгляд Измайлова, Журавлев поспешно произнес: - Понимаю, это не оправдание... И все же просветите...

Захар Петрович перечислил основные факты, выявленные Ракитовой. Журавлев ничего не оспаривал. Все больше мрачнел.

– Да, - сказал он после того, как прокурор замолчал, - положение очень серьезное. Прямо ни в какие ворота... Но беда в том, что все куда сложнее. Понимаете, Захар Петрович, нарушения, о которых вы говорили, скорее следствие...

– А причина, на ваш взгляд?
– спросил прокурор.

– Она гораздо глубже, - задумчиво произнес секретарь.
– Разное переплелось... Вот, ломал голову, с людьми беседовал. Кое-что начинает проясняться.
– Он неожиданно повернулся к Павлову, напряженно следившему за разговором.
– Хорошо, посоветовали обратиться к Семену Даниловичу. Он мне на многое открыл глаза...

Захар Петрович тоже перевел взгляд на Павлова, который, казалось, только и ждал момента.

– А что вы хотите, - сказал он со злостью.
– Родили хромое дитя и требуете от него лихой кадрили! Так не бывает!
– Он замолчал, видимо, испугавшись своей резкости.

– Продолжайте, продолжайте, Семен Данилович, - подбодрил его Журавлев.
– Я думаю, Захару Петровичу это будет очень интересно.

Павлов опустил на стол прокурора папку, развязал тесемки. Повеяло пылью, лежалыми бумагами. Запах чердака...