Прометей
Шрифт:
– -Я иногда забывать,---перестав улыбаться, сказала Туту.---Ты сердиться?
– -Я не сержусь, пока ты не рассказала мне, зачем вы все это сделали.
– -Зачем? Так наше племя станет больше. Мы научить малышей, как говорить. Если они не уметь, то вырастут взрослыми. А взрослые не уметь говорить. Они станут как животные. Ты же не хочешь так, конечно?
– -Нет. Но вы убивали?
Туту пожала плечами.
– -А что еще делать? Их взрослые хотеть убить нас; вместо того мы убить их. Немного. Больше убежать. Кроме того, ты сказать: о'кей, убивать животное можно. А взрослые как животные, потому что они не уметь говорить. Мы не убивать детей, потому что они учиться говорить.
Так оно и получилось. Не прошло и месяца, как у каждого достаточно взрослого горовица, у всех лошадей на груди покачивались яйца.
Кэрмоди сообщил об этом Холмъярду.
– -Теперь я вижу все преимущества внематочного развития плода. Если даже зародыш и не защищен от механических повреждений, это не влияет на увеличение количества новорожденных.
– -А кто будет заботиться об этих младенцах?---осведомился Холмъярд.---Ведь потомство у горовицев беспомощно как цыплята, и они их выхаживают, как люди своих новорожденных.
– -Да они вовсе не плодятся, как дикие свиньи. Количество будущих рождений строго регулируется. Туту четко просчитала, какое количество младенцев может выходить каждая мать. Если она не может отрыгивать достаточное количество полупереваренной пищи, они будут готовить цыплятам кашки из фруктов и мяса. Матерям не придется проводить добрую долю времени в поисках пропитания; теперь эта обязанность будет лежать на самцах.
– -Это ваше сообщество развивается отнюдь не в соответствии с каменным веком Земли,---сказал Холмъярд.---Я вижу, что в будущем в нем могут возобладать коммунистические тенденции. Дети будут производиться en masse, воспитывать и учить их станут в коллективе. На этом этапе, когда они стараются обеспечить стабильный рост племени, с их стороны довольно рационально организовать что-то вроде конвейера. Но тут есть одна деталь, на которую вы не обратили внимания или сознательно умолчали о ней. Вы сказали, что взращивание яиц и соответственно количество будущих рождений строго регулируется. Означает ли это, что яйца, для которых не хватит пропитания, будут поедаться? В виде метода контроля за рождаемостью?
Помолчав, Кэрмоди ответил:
– -Да.
– -Ну и?
– -Что "ну и"? Я готов признать, что идея мне не нравится. Но я не могу найти оснований, чтобы возражать горовицам. Вы же знаете, что у этой публики нет никаких библейских запретов. Во всяком случае, пока нет. В дальнейшем, при развитии этой системы, они появятся как средство выживания.
– -Каннибализм и контроль рождаемости,---сказал Холмъярд.---Мне кажется, что вы будете рады избавиться от всего этого, Джон.
– -Так кто теперь грешит антропоцентризмом?---возразил Кэрмоди.
Тем не менее он был обеспокоен. Он не мог объяснить горовицам, что нельзя есть яйца, потому что его просто не поняли бы. Добывать пропитание было трудно, и они не могли отказаться от его источника. И Кэрмоди не мог внушить им, что они совершают убийство. Убийство---это незаконное лишение жизни существа, обладающего душой. Обладали ли таковой горовицы? Он не знал. Земные законы утверждали, что противоправное лишение жизни любого существа, владеющего речью и способного к абстрактному мышлению, является убийством.
"Хорошо им сидеть за столом и обсуждать свои теории,---подумал Кэрмоди.---А я на месте действия; все законы приходится придумывать на глазок. И да поможет мне Господь, если глазок у меня косит!"
В течение следующего месяца он был по горло занят чисто практическими делами. Он попросил Холмъярда послать корабль в долину, откуда к окраине деревни было доставлено несколько тонн железной руды.
На следующее утро он повел детишек к этой груде. Те не могли сдержать восторженных воплей, которые усилились, когда он рассказал им, для чего предназначается руда.
– -А откуда она появиться?---спросила Туту.
– -Люди доставили ее из долины.
– -На лошадях?
– -Нет. Погрузили на корабль, который прилетел со звезд. Тот самый корабль, на котором со звезд прибыл и я.
– -Мы увидеть его когда-нибудь?
– -Нет. Вам запрещено. Не стоит вам смотреть на него.
Туту разочарованно наморщила брови и щелкнула клювом. Но говорить на эту тему больше не стала. Вместо этого она вместе с другими подростками и с помощью Кэрмоди, к которому присоединились несколько взрослых, стала строить печь для выплавки руды. Затем соорудили горн для обжига кокса, который добавлялся к железу, и у горовицев появилось оружие из стали, удила и упряжь, надежные инструменты. Потом они стали ладить металлические части для повозок: Кэрмоди решил, что пришла пора познакомить их с колесным транспортом.
– -Просто здорово,---сказала Туту.---Но что нам делать, когда руда кончится, а железо проржавеет и рассыплется?
– -В долине много руды,---ответил Кэрмоди.---И нам придется перебираться туда. Звездный корабль не будет больше доставлять ее нам.
Туту вскинула голову и рассмеялась.
– -Ты умный человек, Джон. Ты знаешь, как заставить нас двинуться в долину.
– -В таком случае нам придется поторопиться,---сказал Кэрмоди.---Мы должны прийти туда до наступления зимы и снегопадов.
– -Нам трудно понять, что такое зима,---сказала она.---Ты говорить о том, что мы не можем представлять.
Туту понимала, о чем зайдет речь. И когда Кэрмоди созвал очередной совет и сообщил, что пора перебираться в долину, то наткнулся на сопротивление. Большинство не хотело никуда идти; им нравилось тут. И Кэрмоди убедился, что даже у молодых горовицев преобладали консервативные взгляды. Только Туту и еще несколько других поддержали монаха, но они были пионерами, первопроходцами, радикалами.
Кэрмоди не пытался диктовать им свою волю. Он знал, что пользуется огромным уважением. Фактически его воспринимали едва ли не как бога. Но даже богам могут возражать, когда те покушаются на покой и уют, и он не хотел подвергать свой авторитет такому испытанию. Если он потеряет его, то погибнет все. Кроме того, он понимал, что, если станет диктатором, это сообщество никогда не усвоит основы демократии. А ему казалось, что демократия, несмотря на все ошибки и пороки, была лучшей формой светского правительства. Мягкое убеждение было самым сильным оружием, которое он мог пустить в ход.