Пронто
Шрифт:
– А может, с ними уже связалась полиция Саут-Майами-Бич? – предположил Рэйлен.
А может, нет.
Так что крути шариками. Придумывай, как и куда смыться.
А тем временем надо сделать так, чтобы дом выглядел нежилым. Закрыть и не открывать ставни. Никакого дыма из труб. Не пускать Гарри наружу. И – смываться, а то глазом не успеешь моргнуть, как появятся парни Зипа и начнут наводить шмон. Стучать в двери, шарить повсюду в поисках машин – серой и синей. И произойдет это в ближайшие несколько дней, не позже – не так уж много здесь вилл, на которые может польститься
– Первое, что нам надо сделать, – сказал Рэйлен, – это достать машину. Сменить «фиат» на другую – побольше и побыстрее.
– Например, «мерседес», как у них, – задумчиво произнес Роберт Джи. – На случай, если им захочется устроить гонки. А почему бы мне этим и не заняться? – добавил он. – Ведь меня они не знают.
– А ты уверен? – с сомнением спросил Рэйлен.
– Пешком до Монталлегро, оттуда вниз на фуникулере. Плевое дело. Возьму машину в «Эйвисе» – и назад.
– Они тебя уже видели, – покачал головой Рэйлен.
– Где? Единственный раз – это когда я забирал Джойс из кафе, да ты же сам там был. Эти красавцы даже и не смотрели в мою сторону, пока она не села в машину, а к тому времени, как они что-то сообразили и дернулись, нас и след простыл.
– Ты встречал Джойс в Милане.
– Верно, но там за ней никто не следил. Я все время проверял.
– А почему же тогда они приехали в Рапалло?
Роберт смолк.
– Скорее всего, они за вами следили. Или увидели, как она садилась в машину в Милане...
– Может быть. Но это еще не значит, что они хорошо ко мне присмотрелись. Слушай, – продолжал Роберт, – я могу отправиться туда в моем североафриканском балахоне, буду продавать зонтики и прочую дрянь. Тебе нужна тачка? Сегодня же и будет. Добуду «мерседес», «ланчию», да хоть «альфа-ромео», вечером вернусь и покачу с вами в Милан, или в Рим, или куда бы вы там ни намылились. На том и окончится мое телохранительство – и слава Богу. Этот мужик только и делает, что катит на меня бочку, будто я хочу его продать. Джойс говорит, это потому, что он снова начал поддавать, он всегда таким становится. А мне по фигу, пьяный он или трезвый, мне это уже надоело. Я вообще не знаю, что здесь забыл. Рискую своей задницей, а чего, спрашивается, ради?
– Но ведь ты с ним условился?
– Я говорю только, что он меня достал.
– Ну а если окажется, – спросил Рэйлен, – что Зип тебя знает и сунет тебе ствол под нос, тогда ты скажешь ему, где Гарри?
Роберт Джи помрачнел:
– Ты что? Ну и вопросики у тебя.
Гарри страстно хотелось, чтобы Джойс хоть на минуту вышла из кухни – в туалет или еще куда. Тогда он мог бы плеснуть себе в кофе немного бренди. Так нет же, крутится тут, корчит из себя хозяйку.
Джойс делала тосты в духовке чуть ли не средневековой плиты и подавала их на стол – дубовый, длинный, весь в царапинах от ножей и в пятнах, – столь же; видимо, старый, как и сам
Рэйленом, тот улыбнулся, давая этим понять, что вот такими он тосты и любит – хрустящими. Он снял шляпу, впервые на памяти Гарри, и тот даже немного удивился, что у маршала есть волосы – темно-каштановые и коротко остриженные, да еще с челкой на лбу. Они пили кофе с кипяченым молоком. Гарри – единственный из всех – пренебрег тостами, а вместо этого макал хлеб в оливковое масло и причмокивал от удовольствия. Он пребывал в отличном настроении, несмотря даже на утреннюю свою неудачу в части секса с Джойс. Ведь все-таки у него встал...
– А неплохой кофе, верно?
Джойс и Рэйлен дружно кивнули.
– А где он, кстати?
Они недоуменно посмотрели на Гарри.
– Роберт Джи. Мой повар.
– Следит за дорогой, – сказал Рэйлен. – Нам придется делать это по очереди, до самого отъезда.
Этот вопрос еще не обсуждался. Отъезд. Гарри еще не решил, как ему следует отнестись к такой идее.
– А вы уверены, что он не смылся втихаря? Никто ничего не ответил. Роберт им нравился, и они ему доверяли.
– А почему ему, собственно, не рассказать, где я? – спросил Гарри. – Для спасения своей шкуры или просто за деньги.
– А почему не сделать то же самое мне или Рэйлену? – спросила Джойс. – С тобой, Гарри, не соскучишься. И вообще это была дурацкая мысль.
– Какая мысль?
– Приехать в Италию. Ты знаешь, где тебе нужно жить, когда отойдешь от дел? В Лас-Вегасе. Это больше в твоем стиле.
Гарри повернулся к Рэйлену.
– Почти всю свою жизнь я только и думал о том, что когда-нибудь перееду сюда. Экономил, откладывал деньги, сорок семь лет строил планы... Я тебе это рассказывал?
– В Атланте, – кивнул Рэйлен. – Только тогда ты мечтал об этом, по твоим словам, сорок лет.
– А вот одна моя знакомая, тщательно все обдумав в течение... скольких там? ну, нескольких минут... говорит, что это дурацкая мысль, а ехать мне надо было в Лас-Вегас.
– Или вообще остаться дома, – сказала Джойс. – Ты же, Гарри, прирос к Саут-Майами-Бич. Думаю, ты уже о нем скучаешь. Ты знаешь, чем Гарри занимается даже здесь? – повернулась она к Рэйлену. – Прослушивает пленки с записями ставок, которые принимал там по телефону или в частных разговорах.
– Один раз всего и слушал, – насупился Гарри. – Просто так вышло, что ты как раз в это время и вошла. Джойс встала из-за стола.
– Где пленки, Гарри?
– В спальне. Не понимаю, чего это ради я вообще их взял. А у Роберта случайно оказался приемник с магнитофоном...
Как только за Джойс закрылась дверь, Гарри вскочил из-за стола, нырнул в кладовку и вышел оттуда с бутылкой «Галлиано». Чем подливать бренди или ликер в кофе, лучше бы, конечно, выпить рюмку чистого, и ни от кого не прячась, а если она возникнет, сказать ей, что это его дом, и если ей здесь не нравится... Только она ведь ничего не скажет. Во всяком случае сразу. А если он одной рюмкой и ограничится, то и никогда. Или двумя. Гарри повернулся к Рэйлену и приглашающим жестом поднял бутылку.