Пропаданец
Шрифт:
Мамаша Тэль лежала на просторной кровати Нэйты среди лебяжьего пуха. В ее грузном теле торчали три метательных ножа с черными кожаными рукоятками. И все три раны были смертельны. Один нож воткнулся в правый глаз, второй – в горло, третий, пущенный с нечеловеческой силой, на две трети вошел под левую грудь.
Я сглотнул неожиданно вязкую слюну.
Однако.
Перешагнув порог, подступил к кровати. Пересиливая отвращение и ужас, осмотрел труп. Мамаша Тэль при жизни была человеком крайне неприятным, но все же такой участи не заслуживала. При Нэйте она была и поварихой, и служанкой, и курицей-наседкой, не боялась
А где же баронская дочь?
Я повел фонарем по сторонам.
Мне открылась та же неприглядная картина, что и в первой каюте. Пираты сорвали драпировки, перевернули сундуки и выпотрошили их, разломали мебель, вспороли одеяла и перину…
Но тела девушки не было.
За апартаментами Нэйты находилась маленькая, выходящая окнами на корму каюта, где спала Мамаша Тэль. Там же она готовила пищу для Нэйты и ее свиты.
Я ступил туда, прикусив губу.
Разбитая плита… рассыпанная мука… что-то белесое, вязкое на вид среди обломков дубовой кадки…
Тесто.
И все. И никакого тела.
Мои предположения укрепились: дочь барона на пиратской галере.
Ну и черт с ней. Главное, что я не на галере.
Я выбрел на палубу и постоял у борта, вперив пустой взгляд в лунную дорожку. Легкий, терпко пахнущий морем ветерок взбодрил. Я вздрогнул и насупился.
Ну хорошо, меркхары забрали все ценное, оставив после себя труп наседки. А где узкоплечий метатель ножей? Среди тел, что я выкинул за борт, его не было.
И почему, черт возьми, в теле Мамаши Тэль торчат ножи Рика???
Моя память угодливо воскресила события прошлого. Изредка Рикер Крочо выбирался на палубу, раздевался до пояса и метал ножи в подвешенный к мачте круг. Специальный пояс с ножами быстро пустел. Матросы, толпившиеся за спиной Рика, восхищенно переговаривались. Рикер бросал ножи на спор, хвастал, что может, стоя спиной к мачте, поразить три мишени, нарисованные на круге мелом. «Дайте мне только раз на них взглянуть! Ха! Деньги ваши будут наши!» Сводный брат Нэйты не хвастал. Ему хватало мимолетного взгляда. Затем он отворачивался, и – почти одновременно – воздух прочерчивали три серебряные молнии. Ножи неизменно втыкались в крохотные меловые кружки. Этот засранец ни разу не промазал, а я – чего скрывать? – продул ему десять золотых.
Три мишени за спиной… Три мишени… Три…
Интрига обостряется! Да лопни мои глаза: я же сам видел, какой искренней заботой окружал Рик девчонку, видел, с какой теплотой относился метатель ножей к Мамаше Тэль. Порой, когда Нэйту скручивало от морской болезни (она страдала ею даже в штиль), Рик любезно поддерживал ее, чтобы не выпала за борт. Ну и так далее…
– Гром небесный… – пробормотал я. – А если он… вот же болотная жаба! Но если он… То выходит, что она… Хм, как выходит, так и заходит… Да нет, все сходится – эта шавка вступила в сговор! Значит, Нэйта…
Ну, вы поняли, к какому выводу я пришел, угу? А если не поняли, я разжую все в беседе с Франногом чуть позже. Задача на две трубки с веселой травой, как любил сказануть Шерлок Холмс. Ну, или как-то так он говорил, я уже не помню. В общем, случившееся меня заинтриговало – ну бывает, что даже махрового эгоиста и ублюдка вроде меня интересуют
Да, это стоит обговорить с Франногом! Про зомби я рассказывать не стану, хватит со старика ужасов на сегодня. А вот Рикер и Нэйта заслуживают того, чтобы их обсудить.
Но для начала – спущусь в кладовую. Я хочу есть. Нет, не есть – жрать, как вампир, пролежавший в гробу сотню лет.
Франног сидел на рундуке и пил из костяной кружки воду. Он разделся до подштанников и развесил все свои наряды по камбузу. От одежд валил пар, а точнее – пары. Вином разило неимоверно.
– О, мастер Ков!.. – Франног вяло взмахнул рукой. Его глаза снова были затуманены, на лице резче обозначились морщины, а матное слово на лбу пошло складками. – В-выпей воды! Ик! В-видишь, она за… за… за… закипела! – Дрожащая рука поставила кружку на край стола, рядом с дымящейся кастрюлькой. – Ой, по-моему, меня снова развезло! Н-нет?
Я свалил на стол свою добычу и водрузил рядом фонарь. Обновы повесил на шкафчик; сейчас на мне были только чужие исподники, снятые с какого-то доходяги, они расползлись на могучих ляжках по швам.
Из экономии я притушил пару свечей, потом взглянул на Франнога – может, старик нуждается в помощи? Однако Франног в помощи не нуждался. Он, конечно, опять захмелел, однако был на удивление бодр и даже весел.
Несмотря на годы, мудрец имел плоский и совсем не дряблый живот, а покрытая седыми волосами грудь, казалось, принадлежала бывшему воину, слишком широка она была для простого аскета. Хм, видать, и впрямь воздержание от вина и половых сношений способствует здоровью и долголетию! Только… откуда на теле мудреца эти шрамы? Старые шрамы, конечно. Вот белый шрам, чуть толще волоса – он от кинжала. Вот широкий, красноватый, похожий на скрученную нить рубец от меча. А на левом плече мудреца, под нитевидным шрамом, танцевала залихватскую чечетку нагая девица. Черноволосая, узкобедрая, с маленькой острой грудью (выпуклые соски художник изобразил с особой любовью). Ее левый глаз был скрыт под повязкой. Длинные руки вскинуты над головой; предплечья унизаны браслетами. Под ножками (ровненькие, славненькие, так и хочется… гм!) чернела надпись из незнакомых мне букв, состоящих, кажется, из одних острых углов.
– Хорошая картинка, – я ткнул пальцем в девчонку. – Сделали под мухой в каком-нибудь борделе?
– А? – вскинулся Франног. – Как у тебя только язык повернулся сказать такое старику! Ты просто пошляк и нет у тебя уважения к сединам!
Я уверенно кивнул:
– Ага! Стыдно признаться! Значит, в борделе!
– Сын м-мой! – Франног негодующе воздел руки. – Закрой поддувало, вот что я тебе скажу! Эта татуировка – ошибка моей молодости! Мучительная ошибка!
– То есть вы подхватили в борделе триппер?
Франног покраснел, сжал кулаки и попытался вскочить с рундука, но его ноги все еще были под хмельком. Он бессильно плюхнулся на место и откинулся к стене.
– Охо-хо… Будь я на тридцать лет моложе…
– То не болтались бы сейчас по волнам, а прожигали бы жизнь в каком-нибудь бо…
– Олег!
– Ах да, вы же аскет. – Я передернул плечами. – Ну и молчите про свою татуировку! Если выпутаемся, я в первом же порту сделаю себе такую же! Только придется сбрить волосы с плеча, а то бедная девчонка задохнется!