Пропащие девицы
Шрифт:
– Почему не позвонила?..
– Я не собиралась ехать к тебе, правда, – Уильямс решительно отодвинула Бэйтман, задев ее своим чемоданом. – Но дела дерьмо.
– Да уж, я читала, – издевательски посмеиваясь, Патриция закрыла дверь и оглядела подругу с головы до ног. – Как Германия?
– Жратва дерьмо, немцы милашки, мать Тома меня ненавидит, – расстегивая молнию на сумке, ответила Роббс. – Но шлет свои дары тебе, прекрасная богиня!..
Театрально поклонившись, Робин вручила Патти бутылку рислинга. Затем залезла в чемодан и вытащила оттуда еще одну.
–
– Шеннон? – уточнила Робин, просеменив на кухню следом за хозяйкой квартиры.
– Угу, – Патти достала из шкафчика бокалы.
– Он не такой уж и алкаш, – посмеиваясь, Роббс залезла в холодильник и начала копаться там, пытаясь найти что-то вкусное. – Тебе следует присмотреться к своему будущему избраннику получше. Кстати, как там его брат?
Патриция разлила вино и протянула Робин, которая грызла кусочек сыра, ее бокал.
– Не знаю, – ответила девушка задумчиво. – Надеюсь, он хорошо провел праздники.
Отсалютовав подруге бокалом, Патти сделала несколько маленьких глотков и в блаженстве прикрыла глаза. Вино было отменным.
– Ты рисовала, – сказала Уильямс, заметив, в каком состоянии ногти Патриции.
– А ты – капитан очевидность, – девушка с улыбкой посмотрела на Робби. – Лучше расскажи, неужели и правда не догадывалась, что Том затащит тебя к родителям?
Робби отрицательно замотала головой. Затем умоляюще посмотрела на Патти и спросила:
– Можно, я покурю?
– Если только дашь мне сигарету, – Патти опустилась на стул. – И только одну, Робин. Как в твоем любимом «Шерлоке».
Но на этот раз все было куда серьезнее. Нужно было обсудить слишком много, и поэтому, когда две обе бутылки вина были прикончены, Патриция достала третью из своих личных запасов. А Робин уже свободно курила и, не стесняясь в выражениях, высказывала все, что она думает о Майкле, Алисии и новом альбоме Franz Ferdinand, который Патти включила фоном к их оживленной беседе.
В такие моменты казалось, что не так уж и много воды утекло с тех пор, как они были подростками. Они снова напивались, обсуждали плохих парней и ноги Алекса Капраноса. И Патти нравилось все это. Особенно в сочетании с белым вином и табачным дымом, с которым, правда, новомодная вытяжка справлялась на ура.
Ближе к четырем утра Робин вырубилась прямо на диване в гостиной, и Патти, прикрыв подругу тонким пледом, отправилась в спальню. Пошатываясь из стороны в сторону, девушка скинула халат и залезла в кровать. Последнее, о чем она подумала перед тем, как провалиться в сон, были большие голубые глаза мужчины, имя которого мы не называем.
– Кто бы это ни был, чума на ваши оба дома, – прохрипела Патти в трубку.
Не открывая глаз, она пошарила рукой по полу, но вместо спасительного стакана с водой, который она обычно оставляла на такой случай, обнаружила лишь пустые бутылки от рислинга, противно перезвякивающие между собой.
–
– Умрите страшной смертью, – проворчала она, подумывая, что этой стеклотарой неплохо получилось бы перезвякнуть по несооброжопистой и пустой черепушке звонившего. Это ж надо так бесить с самого утра, переспрашивая очевидные вещи? Бэйтман перевернулась на другой бок, намереваясь провалиться все в тот же приятный сон, где никого не будят телефонные звонки. Мафия вроде как доказала эффективность угроз физической расправы в спорах с несогласными, а значит, старший Лето просто обязан отключиться через три, два…
– Моя дорогая вдова, – бодрый голос Шеннона буквально молил о мучительно долгой расправе над его обладателем, – тебе никто не говорил, что набираться надо на вечеринке, а не перед ней.
– Неужели так очевидно?
Патриция героически с третьей попытки встала с кровати и даже приоткрыла глаза. Щурясь и чертыхаясь про себя на чем свет стоит, она отправилась за дозой кофе. Не самый разумный с похмелья выбор, но ей было откровенно начхать на свой мозг или на его остатки, не вынесенные вчера пьяными откровениями.
– Хриплый голос, мучительные стоны. Я тебя разбудил, но ты не орала от возмущения. Изначально можно было рассмотреть два варианта, один из которых я отмел сразу, потому что ты проснулась не в моей постели.
– Я вот не пойму, то ли ты действительно так хорошо натренирован вашими многочисленными группиз, то ли просто настолько вошел в образ, созданный фанатами и СМИ, что уверовал в его правдивость? – воспринимать тонкие намеки Шеннона и отвечать на них с долей иронии помог не кто иной, как старый друг кофеин. – А если серьезно, Шенн, какого черта ты так рано звонишь в законный выходной?
– Бэйтман, хватит торчать от моего соблазнительного голоса и досыпать на ходу! – прикрикнул мужчина приказным тоном, точно командир в какой-то гребаной военной академии. – На часы посмотри.
– Ладно, считай, что я проснулась, – выдавила из себя девушка, поперхнувшись кофе. – Чего желает свет моей жизни, пробудивший меня ото сна в начале второго?
– Черт, а это могло бы сработать! – радости Шенна, казалось, не было предела. Такое впечатление, что она вместо очередного подъеба раскрыла ему формулу лекарства против рака или план по утолению голода бедных африканцев. Не тот брат, тут же поправила себя Патти, осознав неуместность аналогии. – Сможешь повторить нечто подобное Джею?
– Чего? – настал черед Патриции задавать односложные глупые вопросы.
– Ну, ради дня рождения, – взмолился Шеннон.
– Ради дня рождения мне придется найти нечто похожее на костюм эльфа, если ты еще помнишь, – хмуро заметила девушка.
В Сан-Франциско она и думать забыла о своем обещании, несмотря на толпы эльфов, собирающих пожертвования на улицах, и зачем вспомнила об этом сейчас, понятия не имела. Намного проще было отвертеться от всей этой карнавальной дурости, списав на временный склероз. Теперь же ищи зеленый в своем гардеробе, Патриция Бэйтман.