Пропащие девицы
Шрифт:
Девушка взяла его руку в свои и нежно поцеловала его все еще холодные пальцы. Тонкий кожаный ремешок выскользнул из руки Джея, и только сама Патти удерживала платье от падения.
– Полотенце, – напомнила она шепотом и, забрав свой телефон со стола, исчезла в темном лабиринте коридоров.
Бэйтман помнила эту странную комнату еще с Хэлоуина. Мозаичные арки в арабском стиле, два дивана, огромный черно-белый кадр из «Касабланки» на противоположной стене и… ванна. Было в этом что-то настолько вызывающе вуайеристское, что Патти просто не могла устоять. Она открыла краны и, дождавшись, пока вода не станет обжигающе горячей, перекрыла слив.
Каждое
– Я мог бы сразу догадаться, что ты захочешь устроить шоу, – сказал он хриплым непослушным голосом.
– Только не говори мне, что тебя посещали какие-то другие мысли касательно этой ванной.
Джаред сделал несколько шагов и опустил руку в теплую воду. Пена приятно щекотала кожу. Патти мягко улыбнулась, когда его пальцы едва ощутимо коснулись ее ноги под водой.
– Ты же не собираешься влезть сюда полностью и обломать мне весь кайф от такого релакса?.. – спросила она с насмешкой.
Ответ последовал незамедлительно. Его пальцы скользнули по бедру девушки, а возбужденное горячее дыхание теперь было так близко, что Патти от смущения смогла лишь вновь закрыть глаза.
– Я так хочу тебя… – его губы нежно коснулись мочки уха, оставив маленький влажный поцелуй. – Посмотри на меня…
И она посмотрела. Но едва ли успев различить что-то в его взгляде, Патти опустила ресницы, чувствуя, как Джаред впился в ее губы. Ненасытный. Пальцы его замерли у нее между ног. И это была действительно очень грязная ситуация, единственное, что спасло, обилие пены и белоснежный мрамор ванной.
Насилу разорвав поцелуй, Патриция жадно хватала ртом воздух.
– Ты узкая, как целка, – шептал на ухо зеленоволосый психопат, медленно трахая ее пальцами. От звука его голоса, от этих избитых и до отвращения пошлых фраз, произнесенных им, Патти почувствовала, как по ее телу пробежала сладкая дрожь возбуждения.
Разводя ноги шире, она позволила Джареду быть еще глубже в ней. Их губы вновь встретились, и поцелуи стали еще грубее и ненасытнее. На несколько секунд у Патти промелькнула мысль, что Джей сходит с ума, лаская ее с такой злостью. С той злостью, которая всегда возбуждала, заставляла ее слетать с катушек. И разве сама она не сходила с ума сейчас? Здесь. С ним. Его дыхание. Эта проклятая пена у них на губах. Его пальцы выбивали из нее глухой стон. Доводящие до исступления движения. Внизу. Он внутри. Половина его тела уже в этой блядской ванной, и он совершенно точно промок. И ей сейчас так хотелось, чтобы он оттрахал ее не только пальцами. Чтобы он достал из джинсов свой член и дал ей в рот. Ох, она заслужила этого. Развратная шлюха Патриция Бэйтман. Ей все время мало. Даже сейчас, когда Джаред добавил внутрь, в ее возбужденную мокрую щель ещё один палец, ей все еще недостаточно.
– Иди ко мне, иди… – прошептала Патти, подаваясь бедрами навстречу движениям его руки.
Поглаживая свой член сквозь ткань джинсов, Джаред несколько раз громко выдохнул. Он видел, как обнаженная грудь Патриции мелькала в пене. Ее маленькие, торчащие
Целуя Патрицию снова и снова, он боролся с искушением укусить ее за губу, оставить маленькую месть за слишком тесное общение с Бэтменом на премьере. Но теперь он практически полностью залез в ванную, и нежные руки Бэйтман сдирали с него промокшую футболку. Близость ее тела действительно сводила с ума. И сейчас, глядя в ее блестящие голубые глаза, одурманенные желанием, он понимал, что влюблен гораздо сильнее, чем думал еще несколько минут назад.
Звонок телефона немного отрезвил Патти. Отталкивая Джея, она принялась глазами искать свой «блэкберри».
– К черту твой телефон!.. – мужчина вновь попытался поцеловать Бэйтман, но она лишь сильнее отпрянула.
– Ты не понимаешь… – быстро схватив полотенце, Патриция лишь продемонстрировала ему свой аппетитный голый зад и в считанные секунды выпрыгнула из ванной. – Я должна ответить!..
– Патти!.. – но, кажется, она и слышать ничего не хотела. Прижав телефон к уху, Патриция вышла.
Издав громкий стон, больше напоминающий вопль отчаяния, Джаред со всей силы удалил по воде рукой. Пенные капли разлетелись в стороны, с грохотом ударяясь о кафель на полу.
Открывать глаза не хотелось. И она могла позволить себе еще несколько минут блаженства, несколько мгновений наедине с новыми непривычными ощущениями. Просыпаться в его постели было чертовски приятно, и дело тут вовсе не в том, что вчера она буквально повалилась на нее от усталости, а сегодня чувствовала себя полностью восстановившейся, бодрой и готовой смело ворваться в рабочую рутину. Приятно было проснуться именно в постели с Джеем. Ощущать его руку на своей талии, разгоряченное мерное дыхание на шее. Ей было приятно его тепло.
Патриция нехотя прищурилась. Раннее и уже жутко раздражающее солнце. Медью оно отливало в его каштановых волосах. Нормальный Джаред – самый ненормальных из них всех. Девушка улыбнулась и хотела было поцеловать его в теплую солнечную макушку, но осеклась. Пускай спит.
Она осторожно выбралась из его объятий и замерла, услышав недовольное ворчание, но Джей быстро нашел удобное положение, отвернулся от окна и вновь провалился в сон, а Патти выскользнула в коридор в слишком короткой для нее футболке и осторожными перебежками, на случай, если в Шенноне проснулся жаворонок, отправилась в ванную за вещами.
Светлые коридоры, залитые солнцем лестницы, пустота призрачным эхо отдавалась во всем доме. Это была приятная светлая пустота только просыпающегося дома, Патриции нравилось будить его первой, нравилось временное одиночество. И чем дальше она шла, тем сильнее убеждала себя в ощущении, что они все еще одни в этом огромном доме.
Но тишина и одиночество быстро стали ее врагами. Они оставляли пространство и время для мыслей, и первыми наполнить образовавшуюся пустоту всегда бежали дурные мысли. О вчерашнем телефонном разговоре, родителях, очередной попытке вмешаться в ее жизнь, исправить все ее ошибки одним махом, вернуть отбившуюся от стада овечку. Ничем другим, кроме ссоры, это закончиться не могло. Длинной, выматывающей ссоры. Невольным свидетелем которой частично стал Джей. И того, как она провалилась в сон буквально на половине разговора. Сколько ее мать перезванивала после этого? Раз? Два? Десять? Сколько разгневанных сообщений с угрозами разорвать любые отношения и вычеркнуть ее из завещания на этот раз висит на ее голосовой почте?