Пропащие девицы
Шрифт:
– Выглядишь отлично, – с улыбкой проговорил мужчина, прикрыв за собой дверь.
– Ты издеваешься?! – со злостью прошипела Робин, вновь оборачиваясь к нему. – Я ужасно устала и выгляжу, как дерьмо.
– Если бы я раньше знал, что дерьмо бывает на вид таким привлекательным… – начал было Томас, но замолчал, уловив на себе полный ненависти взгляд модели.
Наконец закончив с прической, Робин огляделась в поисках своей сумки, затем подняла глаза на Тома и снова заговорила:
– Знаешь, хорошо, что ты зашел, я хотела поговорить с тобой…
–
– Не стоит, – она взяла в руки «айфон» и медленно опустилась на стул. – Через час у меня тренировка, поэтому ужин не входит в мои планы.
Том понимающе кивнул, внутри себя продолжая бороться с желанием перестать быть хорошим парнем.
– Тогда, может быть, просто выпьем кофе? – он подошел немного ближе. – Или кофе тоже не входит в твои планы?
– Послушай, Том, – не отрываясь от экрана гаджета, ответила девушка. – Я очень благодарна тебе за то, что ты выручил Патти с этими фотографиями. Спасибо, правда. Но я не…
– Ты могла хотя бы посмотреть мне в глаза, черт возьми! – схватив Робин за руку, Том буквально стащил ее со стула и с силой притянул к себе. – Знаешь, я вообще-то тоже хотел сказать кое-что тебе…
Уильямс сжалась в комок. Ей казалось, что это случится снова. То, что сделал с ней Джек… Страх, ужас и какая-то тихая, почти загнанная под ребра боль, все это вернулось за несколько секунд.
Но как нежны были его губы. Том целовал осторожно, но настойчиво, прижимая Робин к себе. Он точно хотел указать ей, что теперь вся власть достанется ему. И это не борьба за железный трон! Здесь победу с каждым прикосновением одерживала ласка, щедро приправленная желанием, не поддаваться которому было слишком сложно. Пальцы Тома исчезали в длинных волосах Робин, портили прическу, путаясь в шелковых прядях шоколадного цвета. Его дыхание точно пыталось похитить частичку ее собственного, до того горячим оно казалось. Ресницы девушки дрожали, и Влашиха чувствовал, как тонкие руки Роббс медленно, почти против воли начинают обвивать его плечи, поддаваясь той нежности, которую только может отдавать женщине влюбленный мужчина.
Том немного отстранился и, обхватив ладонями лицо девушки, заглянул ей в глаза.
– И я знаю все, что ты собираешься сейчас мне сказать… – его шепот заставил Уильямс окончательно потерять способность мыслить трезво.
Ладони его пахли табаком. Проводя пальцами по ее щеке, Том улыбнулся и тихонько поцеловал Робин в уголок губ.
– Мы должны остановиться… – она опустила глаза.
Громко выдохнув, Влашиха отошел от девушки, выпустив ее из своих объятий. Он облокотился на край стола, на котором валялась какая-то одежда для съемки и несколько пар туфель. Подняв взгляд на Робби, мужчина холодно спросил:
– Значит, это все?..
Обхватив руками голову, Робин издала тихий стон и подошла к окну.
– Ничего не получится, – быстро проговорила она. – Пожалуйста, уходи.
Мужчина в несколько шагов пересек комнату и вновь оказался рядом с Робин. Он стоял теперь прямо
– Почему?..
– Том…
– Нет, правда, я хочу знать…
– Уходи!..
– Я не уйду, пока ты не объяснишь, – пальцы его осторожно сжали плечи Робин. – Ты пытаешься играть со мной?! Что ж, ты победила! Я все еще здесь.
Медленно обернувшись, Уильямс стряхнула с себя его настойчивые объятия и, едва шевеля губами, произнесла:
– Я люблю другого человека…
Том прыснул со смеху и устало потер шею.
– Это бред, – усмехнулся он. – Я целовал тебя несколько минут назад. Неужели ты будешь делать вид, что тебе этого не хотелось, Робин?!
Немного растерявшись, она замолчала, продолжая смотреть куда-то сквозь Тома.
– Это ничего не значит… – прошептала она, наконец, разбавив повисшую в комнате тишину.
За окном в багровеющих, точно от стыда, лучах заката блестел океан. Том пытался, кажется, разглядеть что-то вдали, чувствуя, как все вокруг рассыпается в считанные секунды. И это никогда не было невинной забавой. Во всяком случае, не для него.
– К черту, – тихо произнес он, будто, разговаривал сам с собой, помолчав еще немного. После бросил на Роббс взгляд, правильную оценку которому дать было сложно (слишком много всего было в его глазах) и вышел из комнаты, не говоря больше ни слова.
Как только самолет приземлился в Сантьяго, где Джек и его музыканты через несколько часов должны будут отыграть концерт на Lollapalooza, мужчина отозвал в сторону Лало и заговорил с ним.
– Позвони Мэту или Джульетт, – начал Уайт, пока они медленно подходили к автомобилю. – Скажи, пусть пришлют на адрес Патриции Бэйтман какую-нибудь пластинку.
Лало полез в карман пиджака за телефоном. Джек тем временем продолжал:
– Пусть пришлют «Blunderbuss», Робин говорила, что она хочет его на…
– Так это снова для Робин Уильямс? – перебил музыканта помощник.
– А я что сказал?.. – с недоумением переспросил Джек, когда водитель открыл перед ним дверцу машины.
– Ты сказал прислать на адрес Патриции Бэйтман, и я подумал…
– Тебе не нужно думать, блядь! – огрызнулся Уайт, бросив на Лало полный злости взгляд. – Нужно просто выполнять то, о чем я прошу!..
Музыкант залез в автомобиль и, сняв свои винтажные Ray Ban, устало потер глаза.
Почти сутки прошли. Неужели она действительно ничего не скажет?
Машина плавно тронулась с места. Джек не то чтобы чувствовал себя недостаточно хорошо, он просто был немного не в своей тарелке. За последние пару часов его мысли крутились вокруг того, что произошло в Нью-Йорке, и он основательно от этого устал. Его не мучили угрызения совести, не было желания просить прощения за то, что причинил боль той, кому на самом деле эта боль была вовсе не предназначена… Он без промедления смешал бы с грязью эту навязчивую глупую девку без капли морали, если бы только не ее подруга. Милейшая мисс Бэйтман, чтоб ее!