Пропащие девицы
Шрифт:
– Патриция, – улыбнулся он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.
– Почему ты не сказал мне, что мужчина моей мечты умер?! – накинулась Патти на Джареда раньше, чем он успел что-либо сделать. Опешив, он так и присел рядом, не выпуская локона девушки из рук.
– Что, прости? – растерянно переспросил Лето, припоминая, что злиться и выставлять претензии должен был он.
– Он убил шейха! – воскликнула Бэйтман в самый неловкий момент паузы между песнями, казалось, даже разговоры на мгновение стихли, и некоторые посетители с любопытством
Шейх-шейх-шейх. Джаред мучительно долго вспоминал, кого из арабских лидеров он в последнее время вспоминал всуе, но не смог припомнить за собой такой оплошности.
Патти нервно встряхнула головой и уставилась на Джареда обвиняющим взглядом, ожидая объяснений.
– Мохаммед ибн Зиди бани Тихама, – добавила она ледяным тоном, видя, как далек Лето от прогресса в деле.
– А, этот сумасшедший с лососем, – улыбнулся он, но тут же осознал свою стратегическую ошибку и исправился: – Сумасшедший в хорошем смысле. И ты сама говорила, что не хочешь спойлеров.
– Знала бы я, что книга, девяносто процентов которой вращается вокруг медийной кухни со всеми ее грязными делишками, меня так зацепит, вообще не читала бы.
– Сказала журналист The Hollywood Reporter, которая никогда не прибегала к коварным манипуляциям и не вершила грязные делишки.
Патриция, совесть которой не так давно была замешана в одной такой бессовестной манипуляции, тактично промолчала, выказывая недовольство одним своим видом. А Джаред, поняв, что пока можно выводить из себя Бэйтман вполне безнаказанно, решил продолжить эксперимент, дабы узнать пределы допустимого.
– И все-таки среди всех героев романа ты выбрала самого большого мечтателя. Безумного святого. Наверно, есть в тебе что-то хорошее, Патриция Бэйтман. Что-то не присущее беспринципным журналюгам, – Джей хитро прищурился, наблюдая, как Патти медленно восстанавливает самообладание, выпуская из рук скомканную салфетку.
– Была бы я беспринципной, то занималась бы терками вокруг лосося со всей бессмысленностью и суетностью политического обозревателя, который пытается убедить себя и аудиторию в собственной важности. Вместо этого я занимаюсь светской жизнью и не питаю иллюзий о вечном, потому что знаю, что все вещи проходящи, точно сезоны моды.
– Я так и знал, что ты оценишь глубину моей личности и решишься-таки на настоящее свидание. Вся эта идея с дружеским ужином ведь с самого начала была для отвода глаз, правда? – Джаред переигрывал, намеренно добавляя своим движениям и мимическим выражениям гротескности.
Они подошли к грани, где Патриция должна была сменить свою самурайски-холодную манеру разговора всплеском раздражения, который бы подтвердил желаемые выводы, но вместо этого девушка лишь рассмеялась, громко и искренне. Сомнений не было, Лето слишком внимательно за ней следил, чтобы не заметить фальши.
– Я не удивлюсь, если ужинать нам придется действительно вдвоем. Можешь потом поблагодарить Робин, – отдышавшись, ответила Патти, – она сейчас,
Вспомнив страхолюдные Maison Margiela, Патриция Бэйтман вновь залилась смехом.
Подозрения Патриции Бэйтман были не напрасны. Робби знала, что пиздец как сильно может опоздать, но это не мешало ей в ужасе переворачивать свой гардероб. Она устала примерять платья, топы, юбки, которые бы хоть как-то прилично смотрелись с меховыми башмачками. Но все выглядело ужасно.
Девушка взглянула на часы и обессилено упала поперек своей кровати, заваленной одеждой. На экране ноутбука M.I.A. размахивала руками, допевая свою отвязную «Bad Girls». Робин перевернулась на спину и начала тихонько подпевать, обводя взглядом свою комнату. На спинке кресла валялась кепка цвета золотистого металлика из прошлогодней коллекции Stella McCartney.
– У меня где-то была клевая курточка, – молнией рванув к шкафу, Уильямс снова с головой исчезла в мире вешалок и шуршащих тканей.
Наконец найдя нужную шмотку, Робби наспех натянула короткие джинсовые шорты и черный тонкий свитер, который полностью открывал ее живот. Еще полчаса понадобилось ей для того, чтобы уложить волосы и намазать живот маслом с эффектом сияния от Victoria’s Secret, аромат которого мог перебить даже самые «ядерные» духи. Теперь она благоухала, как гребаное фруктовое желе, но ей самой это не приносило абсолютно никакого неудобства.
Когда в дверь громко постучали, Роббс, выругавшись, вставила в левое ухо огромную серьгу-кольцо и вприпрыжку выбежала из своей комнаты.
Джек стоял на пороге с огромным букетом роз. Именно таких роз, которые она в прошлый раз отправила в мусорное ведро. Про себя Робин вдруг стало как-то стыдно за то, что ей в голову вообще могло прийти так поступить с цветами, которые прислал для нее Джек, очевидно, от всего сердца.
– Ты еще не готова, – Уайт улыбнулся, с усмешкой глядя на ее оголенный живот, натертый чем-то отвратительно блестящим.
– Пожалуйста, дай мне пять минут! – Уильямс приняла из его рук букет и смущенно опустила ресницы. – Очень красивые цветы… И, знаешь, спасибо, что согласился прилететь и пойти со мной на этот ужин. Я ведь знаю, как тяжело тебе вырваться во время тура и…
Мужчина подошел ближе и приложил палец к ее губам, заставив замолчать.
– Милая, я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – произнес он. – И если для этого мне нужно быть сегодня здесь, значит, я буду здесь.
Бинго! Джек увидел этот огонек в ее огромных доверчивых глазах и понял, что теперь ему уже пора перестать трястись из-за того, что произошло в Нью-Йорке. Робин была просто очередной из тех женщин, которым достаточно пары ласковых фраз, чтобы забыть обо всем на свете.
– Джек!.. – девушка бросила букет на стол и обвила руками его шею, прижимаясь к груди Уайта всем телом. – Я так боялась, что больше никогда не смогу обнять тебя вот так…