Пропащий
Шрифт:
Тишину доисторического, по земным меркам, леса изредка нарушают крики живности, прячущейся среди ветвей папоротников и хвощей. На земле никто не орет, что понятно — сожрут сразу и еще добавки попросят. Следовательно, наверху безопаснее. Придя к такому простому выводу, Данила решает покинуть гостеприимный, но не безопасный гриб и перебраться поближе к вершине хвоща. Бежать сломя голову неразумно. С полминуты прислушивается, нюхает воздух, как собака, почуявшая жарящиеся сосиски. До ближайшего хвоща подходящего размера недалеко, полсотни шагов по густой траве. Вздохнув поглубже, Данила срывается с места. Хитиновые доспехи, казавшиеся такими крутыми вначале, на данный момент «сильно потрепала жизнь» и они начинают
Вокруг него аккуратно, как куриные яйца в лотке, разложены круглые предметы, похожие на пушечные ядра большого калибра. Вообще-то яйца, но какие-то странные, будто неживые. Яйцо — это что-то белое, продолговатое и не страшное, будь то куриное, страусиное или снесенное гипселозавром. Полтора десятка яиц неведомой твари были зелеными с черными пятнами, содержимое скрыто пупырчатой коркой, яйца источают невыносимую вонь, а внутри что-то или кто-то шевелится. Площадка, на которой лежат яйца, имеет полукруглую форму, трава аккуратно вытоптана, на противоположном конце поляны виднеется неопрятная куча … ваты?
Частички гнили попадают в глаза, жгучая боль принуждает зажмуриться, слезы текут ручьем. Данила трет глаза ладонями, но они тоже в гнили, получается только хуже. Остается только как можно чаще моргать в надежде, что слезы промоют глаза. Мир, залитый слезами, выглядит исковеркано и неправдоподобно. Солнечный свет искрится, блики ослепляют, как будто ты по шею в воде. Предметы кажутся искривленными, они теряют привычную форму и даже начинают двигаться … двигаться!? Данила вдруг замечает, что куча ваты — откуда здесь вата! — на другом конце полянки приходит в движение. Словно мыльная пена, увеличивается в размерах, середина раскрывается, показывается нечто темное, усыпанное крупными блестками.
Данила не понимает, что это, но нутро тихо и ненавязчиво подсказывает — «это» ничего хорошего! Данила встряхивает головой, как конь гривой, только что не ржет радостно и нетерпеливо, лохмотьями рукава протирает глаза и четко видит, как из кучи сплетенной паутины выползает громадные паучище! Туловище похоже на сложенный диван, по краям торчат кривые короткие лапы-ноги, прямоугольная башка заросла коротюсенькими волосами, а блестками оказываются глаза, натыканные по всей небритой морде.
Не мешкая ни секунды Данила громко выкрикивает словесное заклинание, обозначающее даму с пониженной социальной ответственностью. А потом бросается наутек и мчится не разбирая дороги, не глядя по сторонам, только вперед, дабы не врезаться лбом в ствол хвоща. Кстати, от паука хвощ не спасет, он тоже умеет отлично лазить по деревьям. Эта мысль не то чтобы взбодрила или придала уверенности, но энергии прибавила. Данила закладывает вираж, на бегу перепрыгивая камни или что-то похожее на камни, потому что краем глаза он видел, что «камни» меняли очертания и вроде
Разбираться, кто это и что это, не было ни времени, ни желания. К тому же топот за спиной усилился, к нему добавились звуки, похожие на хрюканье, урчание и вой. Такое чувство, что пауков целое стадо! Данила пулей пролетает рощицу хвощей, впереди раскинулась бескрайняя равнина, окаймленная по линии горизонта темной полосой то ли гор, то ли холмов. Если взять левее, то на расстоянии в полверсты видна возвышенность, склоны состоят из каменных пластов, осыпавшихся от возраста, а на вершине торчит обгрызенным пнем скала.
«Туда! — понял Данила. — На полкилометра у меня сил хватит. Заберусь на скалу, там видно будет. На крайняк камнями отбросаюсь от пауков». Пружинистая влажная земля сменилась глиноземом, перемежающимся с песчаными озерками. Бежать стало труднее, ноги то проваливаются по щиколотки в песок, то больно бьют пятками по высохшей до твердости камня глине. Кстати, бегать босым хорошо только по песчаному пляжу и не далеко! А здесь не пляж, ступни онемели и Данила боялся смотреть, в каком они состоянии.
Холм приближается, топот за спиной становится громче. Ветер дует в спину, Данила чувствует запах и ощущает взгляды голодных и злых тварей. Слышно горячее дыхание преследователей, они все ближе, а собственные силы на исходе. До скалы еще с полпути, стая голодных тварей — и откуда они взялись, ведь был один единственный паук, даже паучок! — меняет тактику. Топот слышится и с боков, то есть жертву берут в клещи. Еще немного, кольцо замкнется, его зажмут. Далее фуршет и непродолжительный отдых …
Странный гул и рокот за спиной сбивают плавный ход мыслей. Упругая волна воздуха толкает в спину, Данила падает, переворачивается и скользит по земле, оставляя после себя клочья хитиновой курточки. Чуть приподняв голову он видит, как становится на дыбы земля, фонтаны пыли вздымаются к небу, а из дымных клубов вылетают оторванные лапы, клочья шкур и окровавленные части туловищ непонятных животных. Чья-то рогатая башка кувыркается в воздухе, щедро разбрасывая кровь и кусочки мозга из громадной дыры во лбу. Оторванная по щиколотку ступня ящера с вытянутыми пальцами, похожая на куриную, только раз в двадцать больше, взлетает, кувыркаясь, вверх и падает рядом с Данилой. Каждый коготь словно кухонный нож. Один раз таким «ноготочком» зацепить и все!
Рокот и гул усиливаются, клубы пыли скручиваются воронками и расступаются, словно занавес. На «сцене» появляется мультикоптер, который больше смахивает на летающее чудовище, чем на машину. Шесть двигателей с вертикальными пропеллерами вынесены с боков и спрятаны внутри предохранительных «стаканов». Черный корпус слегка вытянут наподобие самолетного, сверху «горб» пилотской кабины. Под брюхом летающего уродца закреплен контейнер с ракетно-пушечным вооружением.
— Чемодан с вентиляторами! — бормочет Данила, глядя на приближающуюся машину. — Еще и пушек понавешали. Воображение, однако!
Мультикоптер делает круг на небольшой высоте, затем виснет прямо над Данилой. В брюхе раскрывается люк, четверо людей в черных бронекостюмах и глухих шлемах шустро спускаются по тросам. Данилу сноровисто обвязывают ремнями, цепляют трос. Один из «бронекостюмов» машет рукой. Трос натягиваются, Данила чувствует, как отрывается от земли и поднимается. Спустя пару секунд он оказывается на борту. Захлопывается люк, гул моторов усиливается, машина уходит в бок с набором высоты. Данила с любопытством оглядывается. Салон летающего «чемодана» тесноват. Откидные лавки вдоль стен, какие-то свертки на потолке, под лавками топливные цистерны. Люди в черной броне молча садятся на лавки, шлемы не снимают. Разговаривать с Данилой никто явно не собирается. И развязывать тоже.