Пропащий

Ильин Андрей Юрьевич

— Примерно. Один карлик рассказывал.

— А то, что убивали малышей, не рассказывал? И не просто убивали, а мучили самыми изуверскими пытками, чтобы понять, есть у них способности к гипнозу или нет.

— Что-то бормотал про шоковую терапию.

— Терапия… в общем, когда рептилы поняли, какое дерьмо эти «боги» и их жрецы, они восстали. Оказывается,

сильная ненависть отлично защищает от любого гипноза или пропаганды. Сильное чувство вообще самая лучшая защита — от страха за свою жизнь, от неуверенности в себе … от всего! Началась гражданская война, кто был ничем, тот захотел стать всем и так далее. Храм разрушили, карликов и зеленых перебили, теперь дерутся между собой.

— За что? — удивился Данила.

— За власть конечно, за что же еще? — еще больше удивился Тигран.

— А-а, ну да! — кивнул Данила. — Есть у революции начало, нет у революции конца. И что теперь?

Ответ Тиграна краток и чрезвычайно информативен:

— Тебя все хотят убить.

— И люди?

— И люди, — кивнул Тигран.

— За что?

— После того, как всего лишь один человек разрушил мир рептилоидов, они уверовали, что люди зло и массово уничтожают их. Хотят построить новый, чистый мир для рептилоидов.

— Понятно, — вздохнул Данила. — Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног … то есть людей.

— Примерно так. Я вижу, ты поэт. Все в рифму говоришь.

— Нет, просто дурные книжки в детстве читал, — ответил Данила.

Он снимает шлем, обреченный взгляд упирается в грязный пол, слышится тяжелый вздох.

— Значит, люди дерутся с рептилоидами и все вместе хотят убить меня. Здорово, просто класс! И что мне делать теперь?

— Прятаться.

— Где? Где можно спрятаться на планете, обитатели которой меня ненавидят и хотят убить!?

— У тебя вроде корабль был, нет? — улыбнулся Тигран.

— Да, точно! — воспрянул духом приунывший было Данила. — Но как до него добраться?

— Придумаем что-нибудь. А пока тебя надо переодеть и познакомить

с нужными людьми.

— Они же меня убить хотят!

— Ну, не все же поголовно! И тебя почти никто не знает в лицо, — махнул рукой Тигран. — Надо переодеться, придумать имя, биографию … идем. Или посиди здесь, я принесу одежду.

— В коллективной могиле!? Нет-нет-нет, я иду с тобой. Слушай, Тигран, а что с остальными? Ну, Наронгсак, Наталья …

— Тоже не умерли.

— Но вас же всех Гулям в плен взял!

— Как взял, так и отпустил, — махнул рукой Тигран. — Он не держит зла на тех, кто не навредил лично ему.

— Хочешь сказать, что Гулям неплохой парень? — спрашивает Данила, обходя кучу мусора.

— Относительно. Бывают и хуже. Аккуратней тут, — предупреждает он, кивая на узкий мосток через пролом в полу.

— Ага, смотрю под ноги! И где найти?

— Кого? — не понял Тигран.

— А, Наталью! Она неподалеку тут, можно устроить. Но сначала надо костюмчик сменить. Пришли!

* * *

Спустя полчаса Данила сидит на грубо сколоченной скамейке в тесной каморке, насквозь пропахшей плесенью. В руках дышит паром обкусанная по краям кружка с горячим пойлом из местной травы. С трудом снятые «доспехи астронавта» свалены в кучу, Данила облачен в уже знакомый костюм китайского торговца рисом — просторная рубаха, штаны, обмотки до колен и кожаные галоши со шнурками. В каморке пусто, Тигран ушел разузнать, как вывести нежданного гостя незамеченным из ямы на поверхность. Данила цедит сквозь зубы пряный напиток без сахара и размышляет.

Итак, он «дома»! Его по-прежнему никто не любит, рептилы хотят съесть, люди убить, инсекты использовать. Шансов уцелеть почти ноль. Если только не наняться в услужение Гуляму, он вроде еще сохраняет влияние, но вот надолго ли? И есть ли смысл идти под его «крышу»? Может, достойнее стать волком одиночкой, чем быть псом на поводке у хозяина?