Пропащий
Шрифт:
— Ага, — наморщил лоб Петр. — Видел, но не помню. Но ты-то их видишь?
— Пока только чувствую, — признался Данила. — Овладеть бы техникой их гипноза! Они становятся видимыми, когда перестают контролировать себя. То есть растерянность, острая боль, испуг — короче, сильные эмоции лишают их невидимости. Я на днях побеседовал с одним. Упертый гад! А самомнение какое! Считают себя высшей расой, богами. А на самом деле вонючие коротышки, уроды и говнюки! Наверно, все «боги» и «богоизбранные» таковы.
— Побеседовал … и чо?
— В смысле? А, ничего особенного. Рассказал, почему стали невидимками,
Петр вытирает тыльной стороной ладони пот, обильно выступивший на лбу, в широко раскрытых глазах страх, изумление и немного радости.
— То есть ты убил несколько зеленомордых рептилов, на которых даже смотреть людям нельзя. Убил невидимого бога, перед которым даже зеленомордые падают ниц и не смеют пошевелиться. И еще тебе пофигу их внушение. Тогда понятно, почему такой шухер-мухер начался! А чего морда в крови? И весь в железе?
— Морда в крови … ты думаешь, это так просто, прыгнуть из стратосферы и попасть точно по середине двора? Полтыщщи километров — это тебе не комара железной тарелкой прибить! Надо все рассчитать, учесть силы… э-э… гравитации, направление воздушных потоков на различных высотах, плотность облаков — до фига всего! Но восходящий поток воздуха вмешался и спутал все планы. Сбил с курса! Зацепил парашютом за край стены, ударился. Вершка не хватило, чтобы сесть красиво.
Данила перевел дух, хотел откинуться на спинку, но стул сварливо крякнул и Данила решил не рисковать.
— А железо это броня! Защитный комплект для ведения боевых действий в любой среде. Я должен быть готов ко всему в точке высадки!
— Ага, — уважительно кивнул Петр. — Ударился носом об стену, готовый ко всему. И чо дальше?
— Домой хочу вернуться, — признался Данила. — Но для этого надо пробраться в храм.
— Вона как! Через пространственную дыру, из которой ты ввалился сюда. А ты уверен, что попадешь именно в свой дом, а не чужой?
— То есть? — насторожился Данила.
— Некоторые люди попадают сюда случайно. Шел себе человек, ничего не подозревая и раз — затянуло в дыру! Рептилоиды не умеют управлять дырами, они ими только пользуются. Бывает так, что у дыры образуются как бы ответвления, дыры меньшего размера. Ты, наверно, в такую дыру и попал.
— То есть ты хочешь сказать, что дыра перехода в этот мир перемещается по Земле как попало и я могу оказаться где угодно?
— Нет, основная дыра более менее стабильна и может держаться долго. А вот ответвления могут появляться везде, но не надолго. Я чего столько лет тут сижу? Думаешь, не хотел вернуться? — грустно спрашивает Петр.
— И как же попасть в эту стабильную дыру?
— Это знают только древние духи ящеров, — развел руками Петр.
— Опять древние духи! Кривоногие вонючие карлики обладают технологией точного перехода. Надо поймать одного и побеседовать. Но как? — задумался Данила. — Он же сам не в ловушку не полезет. Петр, как поймать древнего духа?
Бывший наставник вздохнул, грязная пятерня взъерошила волосы, на заросшем щетиной лице отразилась борьба мыслей.
— Ну, если только заманить.
— Чем?
— Не чем, а кем!
— Мной что ли?
— Ну, не мной же! Я-то им на кой овощ сдался? — удивленно спрашивает
— Как-то не вдохновляет меня такая перспектива, — произносит Данила с сомнение в голосе. — Иначе нельзя?
— Как? Делами простых смертных ведают зеленомордые жрецы, боги не сходят до них. Разве что в исключительных случаях.
— А я как раз такой случай и есть, — вздохнул Данила.
Забывшись, пробует усесться поудобнее. Изнемогающий под весом брони стул не выдерживает. Ехидный хруст возвещает о скоропостижной кончине, каменный пол принимает удар железной жо…ы, хрустит размолотая в щепу древесина.
— Смотрю, ты волнуешься? Это пользы не принесет. И вообще, чем меньше думаешь, тем лучше, — философски замечает Петр.
— Конфуций хренов! — бормочет Данила, сидя на полу. — Что делать-то будем?
— А ничо! Скоро стемнеет, поужинаем, отдохнем. Утро вечера мудренее.
— Может быть ты и прав! — вздохнул Данила. — Давай распатроним багажник капсулы, там жратва есть.
Идет уже второй час ночи, а сна ни в одном глазу. Данила изворочался весь на скрипучей койке, а ведь когда-то дрых из пушки не прошибешь! И поел хорошо, и помылся как следует, и постель чистая, без клопов и прочей живости, а сон не идет, хоть ты тресни! Такое бывало и раньше. И почти всегда это означало, что будут неприятности. Проворочавшись еще минут двадцать, Данила не выдержал и плюнул. В смысле встал, оделся, прихватил «ствол» и чашку местного кофе и вышел на крышу. Чужие звезды равнодушно мигают с черного неба, под стеной копится туман, окружающий со всех сторон лес угрюмо молчит, иногда позволяя уловить предсмертный крик пожираемой живности и довольное урчание откушавшего хищника. До рассвета осталось немного, горизонт на востоке — или на западе? Да хрен его знает, где тут солнце восходит! — медленно накаляется.
Данила осторожно прихлебывает коричневое пойло — горячо! Кофе готовил и наливал в темноте, стараясь не разбудить Петра. Нормальных чашек у него нет, одни лохани с ручками, впотьмах «набухал» чуть ли не до краев, как пиво. Чтобы остыло, ставит чашку на край стены, досадуя, что долго ждать. Вылить жалко … или все-таки вылить?
Утренний холодок забирается под броню через воротник. Шлем Данила одевать не стал, а зря, без него автоподогрев не включится.
— О, ну что за фигня такая! — злится Данила и выплескивает за стену сразу половину кружки горячего пойла.
Раздается сдавленный полукрик полустон и звучит роскошная матерная тирада на тему трудной жизни и внезапной кончины. Радостно смеясь — конец сомнениям и мукам! — Данила выливает остатки и следом бросает кружку. Спустя мгновение раздается хлопок и прилетает «ответка» — граната. К счастью Данила успевает отбить и граната отправляется вниз. Грохот взрыва бодрит и приятно щекочет нервы. Нахлобучив шлем, Данила выглядывает за край, предварительно отойдя в сторону на несколько шагов. Внизу царит кромешная тьма, активируется ночное зрение, мерцает зеленоватым светом приставная телескопическая лестница, по которой неуклюже сползает три мешковатые фигуры. На земле в неудобных позах лежит два тела. Голубой цвет подсветки говорит о том, что они мертвы или умирают. Те, что на лестнице, слегка румянятся.