Пропавшая

Кубица Мэри

Я обещаю Лео всего через минутку намылить ему волосы и быстрей строчу клиентке сообщение, чтобы она перекусила чем-нибудь, подкрепилась. Еще советую вздремнуть, если удастся. Ночка нас всех ожидает длинная. Роды – особенно если они у женщины первые – это марафон, а не спринт.

Джош тоже дома. Он прибирается на кухне после ужина, а Дилайла играет. Она пойдет купаться следом за Лео. Думаю, перед моим уходом дети уже будут в полной готовности ко сну. Как хорошо! А то мне всегда неловко оставлять на Джоша миллион дел.

Я дописываю сообщение

и жму «Отправить». Ответ приходит тут же, заявляя о себе неизменным сигналом, который я регулярно слышу и днем и ночью.

Бросаю взгляд на экран с мыслью, что прочитаю сейчас какой-нибудь дежурный ответ вроде «Спасибо».

Однако там совсем другое:

Я знаю, что ты сделала. Надеюсь, ты сдохнешь.

А в самом конце – эмодзи черепа с огромными пустыми глазницами и оскалом. Символ смерти.

Я цепенею. Сердце начинает колотиться. Ничего не понимаю… Мне вдруг становится тесно в нашей крохотной ванной комнатке. Душно, влажно, жарко. Я тяжело опускаюсь на закрытую крышку унитаза. Сердце стучит так гулко, что его слышно в ушах. В упор гляжу на сообщение, стараюсь понять, точно ли правильно прочитала. Да нет, ошиблась, наверное, – иначе просто и быть не может…

– Мама, а минутка уже прошла? – пробивается сквозь звон в моей голове нежный голосок Лео. А я настолько опешила от жестокого сообщения, что и слова проронить не могу.

Еще раз смотрю на экран.

Сообщение не от рожающей клиентки. И не от любой другой, чье имя и номер сохранены у меня в телефоне. Его прислал кто-то посторонний.

В таком случае этот кто-то ошибся номером. Да, точно! Мне написали случайно. Без сомнений, случайно. Надо удалить сообщение, будто его и не было, забыть о нем. С глаз долой, из сердца вон.

Но вдруг тот, кто мне написал, напишет снова, а то и пришлет что-нибудь пострашнее? Хотя куда еще страшнее…

Лучше ответить. Нужно подобрать слова так, чтобы в них не проскользнуло осуждение или укор. А то кто знает, возможно, адресат и правда совершил ужасный поступок – например, украл деньги у детского благотворительного фонда, – и тогда сообщение не такое уж и возмутительное, как кажется на первый взгляд.

Набираю:

Вы ошиблись номером.

Долго ждать ответа не приходится.

Гори в аду, Мередит.

Я вскрикиваю, и телефон выскальзывает у меня из рук на темно-синий резиновый коврик, который заглушает звук удара.

Мередит…

Этот человек знает мое имя! Сообщение для меня!

Тут в дверь стучит Джош. От неожиданности я подпрыгиваю и скорей наклоняюсь за телефоном, который лежит экраном вниз. Переворачиваю

его и подбираю с пола. Сообщение по-прежнему вызывающе горит на экране.

Джош, не дожидаясь, пока я открою, входит. Я скорее прячу телефон в задний карман джинсов.

– Так-так, – говорит он, – может, и рыбам хоть немного воды оставите?

Лео жалуется, что ему холодно.

– Давай-ка тогда заберем тебя из ванны, – отвечает Джош и тянется к Лео.

– Я его еще не помыла… – признаюсь я.

Лео стучит зубами. У него и мурашки на руках, а я только сейчас заметила. Он действительно замерз. Теперь, кроме растерянности и страха, чувствую еще и стыд: совсем забыла о ребенке. Тут и там на полу вода, зато волосы у Лео совершенно сухие.

– Как не помыла? – удивляется Джош. Представляю, что он сейчас подумает: пока я, значит, прибирал кухню и начищал сковородки с кастрюлями, она сидела сложа руки!.. Тем не менее Джош не злится и не упрекает. Он не такой.

– У меня клиентка рожает, то и дело пишет, – оправдываюсь я и говорю, что уже как раз собиралась мыть Лео. Встаю на колени перед ванной и тянусь за шампунем. В заднем кармане джинсов раздается очередное уведомление, но теперь я уже не проверяю, что там. Не хочу посвящать в это Джоша, пока сама не разберусь.

– Не прочитаешь? – интересуется он.

Я говорю, что потом посмотрю, и переключаюсь на Лео, рьяно намыливая ему голову. И все равно внутри по-прежнему тревожно. Из-за моих резких движений Лео попадает в глаза шампунь, и я не придумываю ничего лучше, кроме как вытереть пену своими же мыльными руками. Помогла, называется…

Лео у нас далеко не нытик, с ним всегда легко. Вот и сейчас он только и говорит что «ай», протирая глаза мокрыми ручками, хотя я-то знаю, что шампунь их жжет как огнем.

– Сильно щиплет, малыш? – спрашиваю я, ругая себя за неосторожность. В мыслях сейчас одно: «Гори в аду, Мередит».

Кто мог такое написать? А главное, почему? Кто бы ни был этот человек, он меня знает. Знает мое имя. Злится на меня. Настолько, что хочет моей смерти. Понятия не имею, кто бы это мог быть. Да и ума не приложу, что я такого могла кому-то сделать, чтобы можно было желать мне смерти.

Беру перекинутую через край ванны тряпочку, протягиваю ее Лео, чтобы он вытер глаза, но руки трясутся, и я роняю ее в воду. Брызги летят Лео в лицо. Вот теперь он начинает плакать.

– Извини, милый, – говорю я, – у меня случайно выпало.

Я вытаскиваю тряпочку из воды, чтобы подать Лео, и тут же роняю снова. В конце концов сдаюсь и жду, пока Лео сам ее выловит и протрет глаза. Джош тем временем стоит сзади и наблюдает.

На телефоне снова раздается звук сообщения.

– Кому-то, видимо, до смерти надо с тобой поговорить.

Из всех слов Джоша до меня долетает только одно: «смерти».

Слава богу, я сижу к Джошу спиной и он не видит моего лица.

– Что, прости? – переспрашиваю я.