Пропавший посёлок
Шрифт:
– Ладно, а приехал я сюда на чём?
– Как на чём?! На попутке. Здесь, за лесом, дорога…
Дан обалдело захлопал глазами.
– Раз можно приехать, значит, можно и уехать? Если я сейчас выйду на ту дорогу, поймаю попутку, то докуда смогу доехать?
– Вот уехать пока ни у кого не получилось.
– Почему?
– А нет попуток-то. Если ты уехать задумал – хоть неделю сиди.
– А если пешком?
– Николай вон с того дома – видишь, крыша шифером покрыта – дольше всех ходил. Через десять
– Тут запьёшь…
– Ты сходи, развейся. Я копаную картошку сама выберу, а остатняя пусть ещё постоит: дождей вроде нет, и ботва не вся посохла.
– А куда тут сходить-то можно?
– Вон, видишь, по той стороне окна зелёные – это магазин. Пелагея туда пошла, значит, о тебе уже весь посёлок знает. Сразу за магазином – пивная. Там мужики сидят, ну и бабы некоторые. Это у нас и клуб, и сельсовет, и…
Баба Дуся хотела сказать что-то ещё, но внезапно запнулась и только махнула рукой.
– Значит, у вас тут и пивная есть!..
Наличие пивной почему-то произвело на молодого человека сильное впечатление.
– У нас тут, Даня, всё есть. Всё как у людей. Или почти всё. Даже библиотека есть: через дом от пивной. Правда, туда мало кто ходит.
Даниил снял кепку, вытер пот со лба и пошёл переодеваться.
В помещении пивной стояли тяжёлые деревянные столы на четверых и шестерых. Сейчас внутри было десять посетителей: в центре устроилась уже весёлая компания из четырёх мужчин среднего возраста и женщины «под тридцать»; слева у стены разместились трое тихих пенсионеров – любителей пива; а в правом дальнем углу сидел одинокий мужик с всклокоченной шевелюрой и криво подстриженной бородой.
За стойкой восседала классическая буфетчица – женщина кустодиевских форм с ярким румянцем на щеках, в красной, крупной вязки безрукавке, надетой на белую блузку.
– Эй, племянник, давай к нам, – сделал приглашающий жест худощавый, спортивного сложения мужчина, сидящий за центральным столом. Тёмные волосы и тёмные же глубоко посаженные глаза выдавали в нём примесь южной крови; а линии скул и подбородка говорили скорее о непростом характере, чем о твёрдой жизненной позиции.
– Николай, – сказал он, подавая руку вошедшему.
Дан едва удержался от вопроса: уж не тот ли самый, что дольше других блуждал по лесу, а потом пил две недели?
– Это Алексей, Роман, Илья, – представил он остальных мужчин.
Даниил мысленно приписал каждому из них какую-то деталь, чтобы было проще запомнить: Алексей – крупная ладонь, сильное мягкое рукопожатие; Роман – улыбчивый, в кричаще-пёстрой рубахе; Илья – с плечами и ушами борца.
– Ну а это – Карина, – женщина протянула Дану тонкую руку с длинными пальцами и свежим маникюром, который в сочетании с приталенной юбкой и лёгкой курткой явно индивидуального кроя совсем не
– Марина, – обратился Николай к женщине за стойкой, – нам бы по пятьдесят для разгона, за знакомство.
– Ага, а потом мне Фомич опять кишки на палочку мотать будет? Спасибо! Да ты уже и так разогнался.
– Ну, не мне, так хоть новенькому.
– А он ко мне не обращался.
– Марина, – Дан обвёл взглядом компанию за столом, рассчитывая, что ему подскажут отчество.
– Да просто Марина, – буфетчица поправила волосы, – я ещё не в том возрасте, чтобы по отчеству…
– Я вообще-то не пью. Так, пива иногда.
Марина открыла кран и набрала полную кружку, почти без пены.
– Смотри-ка, новеньким лафа, – рассмеялся Роман.
– Пожалуйста, с вас тридцать пять копеек.
Даниил протянул ей рублёвую банкноту.
– Пожалуйста, вот ваша сдача.
Он не счёл нужным чем-то ответить на столь сердечное обслуживание и молча вернулся к столу.
– Откуда? – поинтересовался мрачноватый Илья.
– Из Москвы.
– О! Наших прибыло!
Роман обратился к женщине:
– Каринка, поднимай: нас стало больше!
– Отцы, – Николай уже цеплял сидящих за соседним столом, – новенькому рыбки отломите: не каждый день с Большой земли люди приезжают.
Один из «отцов» – плотный, с седым ёжиком волос и обветренным лицом – отломил от приличных размеров копчёного леща хвост, оставил его себе, а остальное подвинул на край стола.
– Спасибо, Маркелыч, – Николай взял леща и положил перед Даном. – С почином!
Все дружно сдвинули кружки и чокнулись. «Отцы» не остались в стороне и тоже подняли кружки, таким образом принимая новенького в своё общество.
– Профессор, а ты почему ведёшь себя как отщепенец? – обратился Николай к всклокоченному мужику, одиноко сидящему в дальнем углу.
Тот виновато поднял пустую кружку:
– Мне нечем.
– Я больше в долг не дам, – отрезала Марина и смела тряпкой со стола несуществующие крошки.
– Надо поддержать науку, – Николай полез в карман за деньгами.
– Давай я, – Даниил вытащил рубль и положил на прилавок. – Две кружки.
Буфетчица наполнила тару, на этот раз с пеной. Он отнёс одну кружку всклокоченному, а со второй – вернулся к столу.
– Странноватый вид у вашего учёного, – сказал Дан, отхлёбывая пиво.
– Так он чокнутый, – Роман сделал большой глоток. – Сам с собой разговаривает, спорит о чём-то.
– Лёша, у тебя «Дружба» освободилась? – спросил сидящий рядом с Маркелычем – небольшого роста, с редкими волосами мужик, даже не удосужившийся снять ватник. – Мне бы дров напилить.
– Освободилась, дядя Семён, завтра занесу. Надо только цепь поточить.
– Вот спасибо! Ты, главное, занеси, Лёша, я сам поточу.