Пропуск в будущее
Шрифт:
Время его внутреннего анализа – две, от силы три тысячных доли секунды – кончилось. Пришла пора действовать. И он без раздумий нырнул в «пустоту», в «пространство без мысли», позволявшее ему двигаться намного быстрей, нежели противник.
Дарья, не успев даже вскрикнуть, вдруг оказалась за дверью камеры (не сломать бы ей руку при таких скоростях!).
«Киборг» влетел в камеру торпедой, так рванул его Стас за ствол «универсала», влип шлемом в стену камеры и выбыл из борьбы.
Стас тенью выскользнул в коридор, почти невидимый от скорости, ушёл от умелого выпада второго охранника, вернее, охранницы, впечатал её в стеклянную перегородку.
Наконец, Стас проткнул ей руку мономоликом, сшиб с плеча плюющийся плазменными сгустками-пулями «универсал» и только после этого взял на приём. Девица пролетела весь коридорчик между перегородками и уже не встала.
Стас «выключил» боевой режим, замер, прислушиваясь к движению на всех уровнях базы. По всем признакам у него было секунд двадцать в запасе, если действовать в прежнем темпе, и останавливаться не стоило ни на мгновение.
Он заскочил в камеру, вытащил за руку ошеломлённую Дарью в коридор.
– Стой здесь!
Одна из охранниц зашевелилась на полу. Он наклонился над ней.
– Ключ от камеры!
Девица не ответила. «Универсал» на её плече ожил, повернулся к нему.
Станислав снёс его одним ударом.
– Открой камеру!
Вдруг повеяло холодом.
Охранницы исчезли все до одной! Дарья тоже. Он оказался в коридоре напротив стеклянной перегородки. Оглянулся.
По коридору к нему бежали кибероподобные «волчицы».
«Они успели разработать обризм! – мелькнула догадка. – Надо спасать сначала одну Дарью, потом вторую! Обеих сразу не смогу!»
Охранницы открыли огонь.
Лазерные трассы сошлись на фигуре абсолютника, но за мгновение до этого он растаял в воздухе.
Глава 28
НЕ МЕШАЙТЕ МНЕ!
Когда верный служака СТАБСа комба Оллер-Бат начал задавать странные вопросы, Имнихь почувствовал нарастающее беспокойство.
Раньше этого не было. Все его приказы исполнялись чётко и в срок, последствия обратимых или необратимых временных изменений никто не обсуждал, и ткань Регулюма росла и развивалась в соответствии с теми идеями, которые генерировал стратегический модулятор СТАБСа с фундатором во главе.
Однако уже после кризиса две тысячи десятого года, когда абсолютник Станислав Панов едва не спутал все планы СТАБСа и не уничтожил хроноген, Имнихь понял, что его спокойная жизнь кончается. Годы шли, земная цивилизация, развиваясь технологически, породила Интернет и виртуальную игровую реальность и начала всё больше обосабливаться. СТАБСу всё чаще приходилось теперь вмешиваться, исправлять ошибки земных Равновесий и корректировать собственные замыслы.
На этом фоне деятельность самого фундатора потерялась, а его помощники начали задумываться не только над судьбами Регулюма, но и над судьбами отдельных личностей, что нарушало этику взаимоотношений всех существующих сил.
Первым был замечен в этом «волюнтаризме» комиссар Ста-Пан. Его убрали. Но и комба Оллер-Бат, биологический возраст которого подошёл к «пределу Мафусаила» – к тысяче земных лет, вдруг тоже начал анализировать последствия выполняемых им приказов фундатора. И это откровенно напугало Имниха.
Он отстранил Оллер-Бата от оперативной работы, окружил себя телохранителями и разработал
Натравливание земных Равновесий друг на друга, хитроумное манипулирование амбициями эвменарха и маршалессы было частью этого плана. Он верил, что когда-нибудь спецкоманды Равновесий найдут беглеца из стёртой реальности и ликвидируют.
Однако дни шли за днями, а Панов оставался живым и неуловимым. Его трижды накрывали оперативники РА, затем достали «волчицы» РК, но он сумел уйти и продолжал свою таинственную целенаправленную деятельность, трижды объявившись на борту Фобос-космолета. Фундатор был уверен, что никому не удастся изменить этот эпизод, ставший звеном самосогласованного причинно-следственного процесса всего Регулюма, и тем не менее, пока Панов находился на свободе, Имнихь не мог жить спокойно. Трон власти под ним зашатался, он это чувствовал очень остро, поэтому активизировал деятельность всех структур СТАБСа и сам, тайком от всех, начал искать возмутителя спокойствия. Мало того, он подключил к процессу поиска Панова спецслужбы всех государств Земли, скинув в их компьютерные сети информацию об «опасном террористе Панове», а также послал служебную записку в Метакон. В ней он обосновывал своё решение революционно преобразовать Регулюм со сменой носителя разума.
Ответ пришёл быстро, причём не в виде электронного письма, а в виде целевой программы под названием ИЗАР. Фундатор мог бы защититься от неё «антивирусной защитой», но лишь на короткое время, так как ИЗАР мог практически мгновенно изменять стратегию посла и внедряться в любые сверхзакрытые материальные структуры. В принципе он сам являл собой закон, которому должны были подчиняться логика и этика регулюмов, входящих в Сверхсистему регулюмов, то есть в Галактику.
На этот раз ИЗАР избрал своим носителем тело такого же марсианина-лемура, каким был Имнихь.
Защита прибрежного жилища фундатора не сработала.
ИЗАР преодолел её легко и бесшумно. Имнихь, сидевший на террасе, с которой открывался красивый вид на залив, с неудовольствием посмотрел на гостя.
«Я никого не приглашал».
«Простите великодушно, – сказал мысленно лемур-марсианин, на котором просиял слоем пламени легкомысленный комбинезончик. – Я вас не задержу».
Имнихь, наконец, сообразил, кто перед ним, поставил на столик бокал с оранжевой жидкостью.
«Что-нибудь случилось?»
«Мы рассмотрели вашу заявку на радикальное изменение Регулюма. – ИЗАР исчез и проявился уже рядом, на диванчике. – Материал любопытный. Однако анализ реальности показал, что заказчиком глобальных расслоений реальности социума являетесь вы, милейший».
«Я не вижу иного выхода, инспектор. Мир человека Земли слишком непредсказуем и жесток. Цивилизация зашла в тупик беспощадной и бессмысленной войны, как и во времена противостояния Атлантиды и Арктиды. Её надо стереть».
«Это будете решать не вы, экселенц. Насколько мне известно, вы поддерживаете эту войну. Вместо того, чтобы изменить вектор движения цивилизации к духовному возрождению. Это противоречит этике Высших Планов».