Прораб Вселенной
Шрифт:
Ольсен сразу почувствовал, что они прилетели сюда не зря. После некоторого обсуждения группа пришла к выводу, что тот же "птеродактиль", если его переделать, сгодится на Венере. Пусть у живущих на окутанной облаками планете будет как можно больше самых разных средств сообщения. Кто знает, какое из них выручит, когда случится что-нибудь непредвиденное. Это ведь не Луна, изученная вдоль и поперек, и даже не Марс, обследовать который оказалось гораздо легче, чем Венеру.
Затем им понравилась одна идея, которую в свое время запечатлели в металле ввиду ее оригинальности. Один из постоянных жителей Галапагосских островов предложил транспортное средство в виде огромной черепахи. Возможно, его натолкнули на эту идею слоновые черепахи из Галапагосского заповедника. Джеме, так звали автора проекта, предложил создать черепаховидные экипажи с движителями
Ольсен придирчиво разглядывал экспонаты музея. Ничего не упустить, все использовать! Дотошность и даже педантичность Ольсена были так же известны, как и его осторожность и расчетливость. Может быть, и правы те, кто называл Ольсена "сухарем" и "человеком, лишенным фантазии". Но не может же человек обладать всеми талантами сразу. В конце концов Ольсен не пишет романов о космических полетах, он просто организует их. И то, что его рассматривают как редкое исключение в нашем наполненном романтикой XXI веке, в известной мере даже нравилось ему.
3
Чего Ольсен действительно терпеть не мог, так это лишних разговоров во время работы.
– Подумайте, - обратился к Ольсену Алик, один из его сотрудников, самый юный, не побывавший еще нигде дальше Луны, - а вдруг дикие обитатели планеты, с которыми столкнулась Восьмая экспедиция, не единственные ее жители? Может быть, там есть и более развитые существа? Ведь существовали же на Земле люди, принадлежащие к разным историческим формациям одновременно. Или, может быть, на Венере в прошлом уже существовала цивилизация более высокая, чем то, с чем столкнулась Восьмая. Ведь так тоже могло быть. Вдруг...
– Послушайте, - сухо оборвал его Ольсен.
– Давайте условимся раз и навсегда. Никакой фантастики! Мы организуем полет на Венеру - и все. Что там будет - это в конце концов выяснится в свое время. Наше дело подготовить все так, чтобы это могло произойти, то есть чтобы наши ученые попали на Венеру, благополучно прожили там и вернулись домой. И чтобы их работа там протекала успешно. Меня интересует, в частности, что вы думаете о порожняке.
– Порожняке?
– Не думаете же вы, - начал раздражаться Ольсен: хуже нет, когда в деловую обстановку попадет чистый романтик, - не думаете же вы, что мы загоним почти сотню ракет на Венеру и оставим их там в качестве памятника нашего расточительства? Вам приходилось когда-нибудь иметь дело с Плановым бюро?
– Нет, - честно сознался юный помощник.
– Так вот, эта организация, которая ничего не жалеет для развития науки, с нас с вами зато спросит за каждый израсходованный грамм материала. Там все считают. У них такие машины, что не пропустят даже атома. Современные ракеты - не одноразового употребления, как было раньше. Эти корабли можно использовать и на других трассах. Самое разумное, пожалуй, вернуть их на Луну.
Нужно сказать, что корабли вообще требовали больших забот. Лунные космодромы, хотя их там чуть не десяток, не в состоянии были обеспечить почти одновременный запуск тучи космических стрел. По расчетам астрономов, старт должен продолжаться две недели - не больше. А лунные космодромы сравнительно небольшие - с некоторых больше одного корабля не стартовало за все время их существования.
Вот почему Ольсен сперва послал на Луну лучшего организатора "СК" Григоряна. Тот сообщил, что Луна сможет обеспечить старт нужного количества кораблей в сроки, которые оставались до вылета экспедиции, если провести работы по реконструкции космодромов. Вот тут-то и потребовалось расширить мост на Луну.
Десятки сотрудников "СК" ежедневно докладывали Ольсену о том, как подвигаются дела в разных местах земного шара и на обоих полушариях Луны. Он мог обозревать все поле деятельности с командных пунктов "СК". Сотни людей проходили перед его глазами - инженеры с заводов, строители, монтажники, транспортники. Приходилось решать тысячи вопросов, но в этом круговороте
– Ну, - спросил он Алика на второй или третий день после того разговора, - решили вы задачу возврата порожняка?
Юноша стал излагать такой сложный план, что Ольсен вскоре потерял желание дослушать его до конца.
– Знаете, ваш план напоминает древнюю задачу про волка, козу и капусту, которых надо было перевезти на одной лодке. У вас люди должны пересаживаться с корабля на корабль и лететь то к Венере, то к Земле. Вам, конечно, кажется, что такие пересадки в космосе самое простое дело. Но так оказывается только в романах. Все нужно сделать гораздо надежнее. Мы пошлем дополнительно десять больших грузовых ракет с запасом горючего. Участники экспедиции должны будут сменить пустые баллоны на баллоны с горючим во всех кораблях. Астронавигаторы пусть рассчитают траектории обратных маршрутов и вложат все данные в управляющие машины. А участники экспедиции нажмут кнопки автоматического старта, отойдут на порядочное расстояние и могут помахать рукой отлетающим ракетам.
– Ясно! Пойду, сейчас прикину и...
– Гм, - Ольсен недоверчиво посмотрел на собеседника.
– Если вам все ясно, объясните, пожалуйста, как вы думаете обеспечить старт стольких кораблей с Венеры, ведь там нет даже самого захудалого космодрома?
– Я подумаю...
– смутился "романтик".
На этот раз он ломал голову добрых три дня. Зато и Ольсен выслушал его более благосклонно.
– Ваш проект, - сказал Ольсен, - разработан более тщательно и, главное, более зрело. Могу поздравить. В ваших рассуждениях есть только один недостаток. Вы исходите из того, что все корабли будут садиться на Венеру нормально. Должен вам сказать, что я сам отправлял немало их и знаю историю всех космических полетов. Конечно, случаи нормальной посадки встречаются - этого отрицать нельзя, но гораздо чаще ракеты садятся как угодно, только не так, как рисуется в учебниках космонавтики. При обратном взлете приходится долго маневрировать, чтобы положить корабль на рассчитанный курс. Обычно эти дополнительные расчеты делает экипаж с помощью портативных вычислительных машин. Но мы не можем загружать персонал научной станции подобными расчетами. Кораблей слишком много, да и люди должны приступить как можно скорее к своей прямой работе. Мы с вами обязаны позаботиться о том, чтобы у них не пропал ни один лишний час, ни одна секунда рабочего времени.
Ольсен привык уже к тому, что некоторые элементарные истины приходится разъяснять даже своим сотрудникам - тем, разумеется, которые недавно вступили в это звание. Конечно, старым кадрам "СК" ничего не надо втолковывать, те понимают все с полуслова. Но новеньких приходится приучать к правильному пониманию особенностей работы, ничего не поделаешь.
Алик совсем повесил нос. А ведь ему казалось, что организация межпланетных путешествий - увлекательное дело.
– Я говорю скучные вещи, - смягчился Ольсен.
– Но что поделаешь: полет в космос не похож на то, что себе иногда представляют люди малоискушенные. В их воображении все получается очень просто: события развиваются как по мановению волшебной палочки. Но, чтобы события развивались как надо, нужна серьезная и кропотливая подготовка, приходится продумывать и предусматривать каждую мелочь. Об этом почему-то почти совсем не пишут в рассказах о космических полетах. А мы с вами и есть те люди, которые наделяют волшебную палочку ее волшебными свойствами.
Алик не мог удержаться:
– Да вы романтик, - сказал он.
– Как здорово сказали про волшебную палочку!
И он впервые за время разговора улыбнулся.
– Я романтик?
– удивился Ольсен.
– От вас первого слышу. Должен заметить, что космос не любит фантазеров. Я вам расскажу когда-нибудь в свободное время, как два человека с избытком фантазии оседлали на Марсе "механический птеродактиль" и чем это чуть было не кончилось. И про того чудака, который вздумал приручать тавтолона - это было во время Шестой экспедиции на Венеру. Тавтолон прокусил скафандр, и, прежде чем материя сама затянулась, в открывшееся отверстие хлынули полчища микробов, против которых никто еще не знал надежных средств. Томсона охладили, чтобы затормозить биологические процессы, и в таком виде привезли на Землю. Здесь его не расхолаживали еще две недели, пока не нашли средства против бактерий, нападению которых он подвергся. Его спасли, но экспедиция сорвалась. Вот во что обходятся порывы, не проконтролированные разумом.