Прораб Вселенной
Шрифт:
На Алика смотрел прямой, высокий человек с лицом, как юноше в этот момент показалось, похожим на алгебраический знак.
– Ну, а что касается ваших кораблей, - продолжал Ольсен уже обычным своим деловым тоном, - то попросите Институт вычислительной техники подумать над машиной, которая бы автоматически делала все расчеты для вывода корабля, севшего на Венеру, в обратный маршрут из любого, повторяю, из любого положения и передавала бы все данные управляющему устройству. Давно пора сделать такую штуку. Правда, до сих пор наша организация никогда еще не отправляла такого огромного количества кораблей
"Правду про него говорят, что он сухарь", - подумал Алик.
4
Как ни отбивался Ольсен от энтузиастов, они, конечно, нахлынули, как это всегда бывало. Сотни и даже тысячи людей обращались к Ольсену с предложением своих услуг, хотя некоторые из них, кроме желания лететь на Венеру, не могли представить каких-либо других достаточно серьезных с точки зрения Ольсена аргументов.
Ольсен суховатым тоном перечислял требования, которым должны удовлетворять участники экспедиции. Последним он называл условие, поставленное Контролем безопасности: "опыт работы в космосе или на Земле, сходной с той, что предстоит на Венере". Конечно, можно было бы сразу сказать это, и разговор с некоторыми просителями отпал бы. Но Ольсен считал полезным в чисто воспитательных целях дать представление самым горячим головам, какая это серьезная вещь - экспедиция на Венеру и какие качества они должны вырабатывать в себе, если намерены когда-нибудь туда отправиться.
Половину сотрудников подбирал сам Коробов. Известно, что ученые - люди "узкого профиля": каждый из них имел две-три, от силы три-четыре, ну, максимум пять специальностей. Значит, уже простая арифметика говорила, что те два десятка людей, которые остались на долю Ольсена, должны были обладать великим разнообразием знаний при выдающихся личных качествах.
Организатор межпланетных путешествий любил во всем порядок. Он отдал список профессий своему секретарю-автомату, а тот, конечно, связался с "Элеонорой" (кому только пришла в голову мысль называть все эти машины на букву "Э"!).
Когда-то в старину, говорят, были отделы кадров чуть ли не на каждом заводе или в учреждении. А чтобы узнать, сколько людей живет в какой-нибудь стране и что это за люди, устраивались специальные переписи раз в несколько лет. "Элеонора" сделала ненужным и то и другое. В любой момент она сообщит вам, сколько сегодня на Земле людей, много ли из них мужчин и женщин, а среди них, допустим, астрономов, из последних специалистов по дальним галактикам, а уже из этих - умеющих плавать и знающих древние языки.
"Элеонора" неутомимо ведет перепись населения Земли изо дня в день: учет людских ресурсов - постоянная забота общества. Никто не делает специальных записей о рождении ребенка, о шагах человека на разных поприщах, о его выявленных способностях - просто эти деловые сведения сообщаются "Элеоноре". Мировой статистик служит одновременно и мировым справочным бюро и мировым адресным столом. Одна машина, занимающая, правда, целый квартал похожих на элеваторы зданий, заменяет тысячи учреждений, которые служили прежде людям для той же цели.
И вот секретарь Ольсена вместе с "Элеонорой" принялись раскладывать своего рода пасьянс в двадцать карт. Без машин трудно было бы, чтобы не сказать невозможно, перебрать
Кандидат N_1, подобранный секретарем, заинтересовал Ольсена тем, что наотрез отказался лететь на Венеру. Перед Ольсеном сидел чуть выше среднего роста человек, рыжий, в крупных веснушках, с оттопыренными ушами, похожими на приставленные к голове ручки. Жизнерадостность так и била из каждой его веснушки. Знает шесть профессий, все великолепно, может изучить еще дюжину - а вероятно, так и придется сделать, чтобы освоить некоторые необходимые специальности. Данные о состоянии здоровья могут вызывать только восхищение. Он сказал, что его зовут Лыков.
– Почему вы не хотите лететь?
– полюбопытствовал Ольсен.
– А зачем?
– ответил Лыков вопросом на вопрос.
– Мне и на Земле отлично.
Ольсен подумал, не боится ли он.
– Боюсь?
– откровенно удивился Лыков. Видимо, мысль показалась ему оригинальной. Он чистосердечно рассмеялся.
– Да нет, - сказал он подкупающе просто, - мне это просто ни к чему.
– Он прямо посмотрел в глаза Ольсену.
– Разумеется, - добавил он, - если будет настоятельная необходимость, то я поеду. А вообще-то мне и так хорошо.
Ольсен посмотрел на его улыбающееся лицо и подумал, что ему, наверное, везде будет хорошо.
– Меня ведь всякая там романтика не привлекает, - пояснил его собеседник.
Ольсен чуть не простонал - настолько этот человек соответствовал его представлениям о кандидате в ответственную экспедицию.
– Нет, вы должны поехать, - сказал он решительно.
– Вы поищите получше, - посоветовал Лыков.
– Да не с помощью ваших машин! О, - быстро возразил он на протест, который отразился на лице Ольсена, и Ольсен не мог не отметить мгновенность этой реакции, - я отдаю должное машинам! Да, да, они замечательны! Но они никогда не смогут дать действительного представления о том или ином человеке.
– Эти машины, - заметил Ольсен, - сообщили о вас такие вещи, о которых вы не стали бы говорить - по скромности или потому, что не придаете им значения. Например, об истории со спасением трансконтинентального лайнера. Вы тогда не растерялись, а это очень важно для нас. Кто-то из ваших товарищей счел нужным кратко охарактеризовать ваш поступок, а "Элеонора" все запомнила. Машина избавляет вас от необходимости систематизировать рассказ о себе, она просто расспрашивает, потом берет сведения от "Элеоноры" и составляет толковый и ясный доклад. Я уже не говорю о том, какую это дает экономию времени.
– А я и не отрицаю пользы машин!
– возразил его собеседник.
– Но только к машинам нужно обращаться после. Понимаете? Потом! После того, как вы остановились на какой-то кандидатуре. Да вот простой пример: известен вам такой Игорь Горин?
– Нет, - ответил Ольсен, быстро заглянув в список, подготовленный секретарем.
– Вот видите. А все потому, что машины не учитывают одного важного обстоятельства.
– Какого же?
– заинтересовался Ольсен. Он сам составлял список вопросов для секретаря, и ему казалось, что он предусмотрел все.