Прорицатель
Шрифт:
— Может быть, пока не сотни, — осторожно откликнулся Мей, — но десятки уж точно.
«Он не удивляется, что приехал именно я. Градоправитель написал или у него другие источники?»
— Да, полагаю, это должно пугать временами, — Ректор улыбнулся. — Но не бойтесь, я далёк от алчности власть предержащих и готов восхищаться таким лакомым пиром издали. Простите, если подобное сравнение Вас оскорбляет.
Мей не оскорбился, но почувствовал себя более чем неуютно; с таким едва скрываемым вожделением о его способностях мог говорить только человек, неплохо разбирающийся
— Жаль, что наша встреча не произошла по более радостному поводу, — свернул он беседу в нужное русло. Ректор помрачнел.
— Вы правы. Не подумайте, что я забыл о бедном юноше — просто не в моих силах это сделать, и все мы...
Его прервал внезапный и громкий колокольный звон, оглушительно загудевший сверху. Мей вздрогнул от неожиданности. Ректор встал и любезным широким жестом пригласил его к двери.
— Это звонят к ужину. Могу я пригласить Вас в нашу трапезную? А уже потом займёмся делами — кажется, Вам не терпится.
После ужина, показавшегося голодному Мею необычайно вкусным (Ректор усадил его рядом с собой за преподавательским столом и пресекал любые расспросы любопытствующих), ему представили одного из профессоров.
— Пиарт аи Вегор, наш ведущий специалист в области ботаники, — сказал Ректор, кивком головы подозвав рослого и крепкого мужчину средних лет. Выглядел он измождённым, смотрел серьёзно и исподлобья. Под глазами пролегли тени, а подбородок оброс многодневной щетиной.
— Очень рад, — сказал Мей, пожимая ему руку.
— Меидир аи Онир, прошедший обучение в Долине Отражений.
— Взаимно, — в голосе профессора слышалась подозрительность и совсем не было радушия Ректора. Мей задался вопросом, почему из всех учителей ему представили именно его, и тут же получил ответ.
— Пиарт был руководителем покойного мальчика, — скорбно произнёс Ректор, — и первым нашёл его бумаги.
— Бумаги? — оживился Мей. Это уже было что-то ориентирующее — не то что ботаника. Когда-то Гэрхо здорово помучил его ею, однако он до сих пор считал себя полным профаном в этой области — и, честно сказать, относил её к числу тех наук, которыми могут заниматься только фанатики, достойные уважения, но напрочь отрешённые от жизни. — Могу я узнать, какие?
— Как раз они Вас и касаются, — угрюмо проговорил Пиарт, не дав ответить Ректору. — Карлиос занимался...
— Потише, друг мой, здесь слишком людно, — вмешался Ректор. — Позже я, разумеется, предоставлю господину Меидиру всё, чем мы располагаем. А сейчас — не хотите ли осмотреть то место?
— По-моему, там не на что смотреть, баня как баня, — отрезал Пиарт. — Всё давно убрали.
— Почему же, я бы взглянул, — согласился Мей. Чутьё, выработавшееся годами общения с вышестоящими людьми, подсказывало ему, что не стоит слишком уже вскидываться в присутствии Ректора. А вот Пиарт его очень заинтересовал — но судить по первому впечатлению он, слава богам, давно отучился.
Мея проводили к баням, которые выстроились за общежитиями. Изнутри доносились разговоры, причём не только на общем языке, плеск и шипение воды, попадавшей на раскалённые камни, а из приоткрытых
— Не занимайте вторую, юноша, — Ректор преспокойно поймал за плечо какого-то парнишку с простынёй, куском мыла и бутылкой с надписью «Масло». Мею не нужен был его Дар, чтобы догадаться, что в ней точно не масло. — И, если Вам не трудно, зайдите туда и попросите своих товарищей её освободить.
Парнишка смутился и попытался спрятать бутыль под простыню.
— Конечно, господин Ректор, сейчас... Добрый вечер, профессор Пиарт, — и с поклоном скрылся.
Когда притихшая компания чересчур поспешно покинула вторую баню, Мей вошёл внутрь. Уже в предбаннике его окатило жаром и влажностью; из-за пара в воздухе было трудно что-либо рассмотреть.
— Вот здесь его нашли, — Пиарт указал на скамью в углу; его явно тяготила необходимость тратить тут время. — С перерезанным горлом.
— Я был при этом, — подтвердил Ректор. — Ужасное зрелище.
Мей в этом не сомневался. Он вырос в городских трущобах и насмотрелся всяческих последствий трактирных драк. Он приблизился к дощатой стене и неспешно ощупал её кончиками пальцев. Вздохнул и закрыл глаза, стараясь очистить своё сознание от всего лишнего, как учил его Гэрхо. Это была техника, доступная всем обладающим Даром — нужно только захотеть...
Много было прикосновений к этой стене — много смеха и брызг, молодой распаренной плоти... Стена как стена, ничего особенного. Довольно старая, только и всего... «А, вот и оно...» Собственное же видение всколыхнулось, как через дымку, у него в голове. Светловолосый юноша, стоявший лицом к этой самой стене — молниеносное, умелое движение ножом — брызги крови и целые струи, попавшие на скамью — грузно падающее тело, последний хрип... Теперь он отчётливо разглядел того, стоявшего сзади — крупный мужчина с тонким носом и приметным шрамом через всё лицо. Он бы наверняка узнал такого, если бы увидел. Мей открыл глаза, скользнул рукой к зеркалу на поясе — подарок Отражений, — и его мнение подтвердилось.
— Никакой магии, — сказал он, разворачиваясь. — Просто нож, как вы и говорили.
— Вы уверены? — спросил Ректор.
— Да. Убийца не использовал Дар и сам не был Одарённым.
— Откуда Вам знать? — Пиарт скептически приподнял бровь, и Ректор взглянул на него с дружеским укором.
— Карлиос был в моих видениях. Я бы почувствовал, будь это не так, — Мей при всём желании не сумел бы объяснить более понятно.
— Значит, мотивы преступника не касались волшебства? — уточнил Ректор.
— Я этого не говорил. Убийца не был Одарённым, но мы ничего не знаем о том, кто его подослал.
— Почему Вы считаете, что он действовал не по собственному почину?
«Паук», — вспомнил Мей, но решил пока не говорить об этом прямо. Им покажутся смешными его опасения. Он перешёл в наступление:
— А разве у меня нет оснований? Вы упоминали записи. Думаю, у вас уже есть необходимое звено.
Профессора переглянулись.
— Не все звенья, — вздохнул Ректор, — но у нас есть письмо к убитому, где назначается встреча.