Пророчество
Шрифт:
Все еще недоумевая, мальчик вгляделся внимательнее.
– Это окаменелость, останки морской раковины – какая-нибудь устрица.
Его глаза загорелись.
– Ух ты, точно! Она действительно старая?
Фрэнни кивнула:
– Ей десять тысяч лет, а может, больше.
– Как ты думаешь, она ценная?
Фрэнни покачала головой:
– Тут все завалено ими.
– Я их никогда раньше не видел.
– Ты, наверное, никогда не искал их. – Она вручила мальчику раковину. – Возьми.
– Ты должна оставить ее себе, ведь это ты нашла ее.
– Это подарок.
– Ух! Здорово! Спасибо.
Она
– Как ты думаешь, Фрэнни, мертвые всегда остаются мертвыми?
Помня о его матери, девушка намеренно обратила ответ в шутку:
– Я не думаю, что эта устрица может ожить.
– А ее дух может.
Справа от них с чавкающим звуком по кукурузному полю полз комбайн. Полоса торчащих скошенных стеблей тянулась вдаль, Фрэнни вдохнула их острый запах.
Эдвард – странный мальчик, подумала она. Слишком взрослый для своих лет. Он шел ссутулившись, будто обремененный множеством забот.
Когда они подошли к большому ангару из гофрированного железа, неожиданно раздался резкий звук, похожий на приглушенный ружейный выстрел, – Фрэнни подпрыгнула. Капитан Кирк залаял. Послышался шум, как от гигантской трещотки, а затем снова хлопок. Эдвард помчался вперед.
«Ренджровер» Оливера стоял вплотную к ангару. Ворота были открыты, и внутри виднелся старый одномоторный биплан; его крылья простирались на всю ширину ангара.
Оливер, ухватившись обеими руками за лопасть пропеллера, медленно поворачивал его против часовой стрелки; Эдвард, стоя немного позади, наблюдал за ним. Двигатель издавал глухой чавкающий звук. Оливер сделал несколько полных оборотов, затем, напрягшись, с силой рванул лопасть вниз и тут же отскочил. Раздался еще более громкий хлопок, мотор заработал и заглох. Пропеллер с шипением сделал пол-оборота, послышался страшный треск, и все остановилось. Мимо Фрэнни проплыло маленькое масляное облачко выхлопа. Оливер, казалось, был полностью поглощен своим занятием, и Фрэнни начала уже думать, что, может быть, ему просто хочется побыть одному.
Он обернулся и приветливо улыбнулся ей, откидывая грязной рукой волосы со лба; по его лицу стекал пот.
– На прошлой неделе все работало; теперь пытаюсь снова запустить ее на несколько минут, но она, похоже, даже слышать об этом не хочет. – Он любовно посмотрел на машину. – Что ты думаешь о ней?
Самолет напомнил Фрэнни фильмы о Первой мировой войне. Примитивный, двухместный, с открытой кабиной, с распорками и проволокой, натянутой между крыльями, он стоял на хрупком шасси, задрав нос кверху. Обшивка на крыльях и фюзеляже кое-где отвалилась, обнажив металлический каркас, а в дырку на носу проглядывали части мотора. Пропеллер, в отличие от всего остального, выглядел безупречно. Он был сделан из черного лакированного дерева, и венчал его блестящий алюминиевый обтекатель.
– Она великолепна, – произнесла Фрэнни. – И ты действительно летал на ней?
– На этой старушке? Нет! Она уже лет тридцать не поднималась в воздух. Я купил ее пять лет назад в совершенно разбитом состоянии. Еще несколько месяцев, и она сможет подняться.
– Да! – взволнованно воскликнул Эдвард. – Папа сказал, что мы сможем полететь во Францию.
Оливер
– Мне надо, пожалуй, идти в контору. А не то опоздаю к трем часам на встречу.
– Нет покоя грешникам, – продекламировала Фрэнни.
– Никакого. Увидимся примерно через час. – Он стал закрывать двери ангара, Фрэнни и Эдвард помогали ему, затем Оливер сел в «ренджровер» и укатил.
– Хочешь, теперь пойдем смотреть озеро? – спросил Эдвард.
– Да, конечно, – согласилась Фрэнни, немного задетая поведением Оливера.
Она вдруг подумала, что надменная мамаша Доминика была не так уж далека от истины, поинтересовавшись, не няня ли она. При мысли, что ее и правда пригласили сюда только для того, чтобы присматривать за Эдвардом, в ней вспыхнуло раздражение. Она снова представила себе вечеринку в Лондоне. Не ошиблась ли она?
Они обогнули вспаханное поле, перепрыгнули через канаву и вышли к автомобильной стоянке. Капитан Кирк сначала кинулся вперед, затем вернулся и побежал рядом. Фрэнни с Эдвардом перелезли через изгородь и пошли по широкому лугу, спускающемуся в долину.
– Тебе здесь нравится, Фрэнни? – спросил мальчик.
– Здесь очень красиво.
– Мне пришлось заставить папу снова встретиться с тобой.
Она остановилась и уставилась на него:
– Прости, ты не мог бы повторить?
– У папы недостаточно смелости. Он сказал, что будет стесняться и что, может быть, он тебе вовсе и не понравится.
– Так это ты? Ты заставил его дать объявление?
Эдвард помотал головой.
– Я сказал, что он должен хотя бы попробовать найти тебя. Ты ему понравилась, но он правда очень застенчивый.
– И как же ты его уговорил? – осведомилась Фрэнни.
Мальчик был явно доволен собой.
– Я просто попилил его чуть-чуть. Но по-моему, его не надо было особенно подталкивать.
Они прошли под деревьями, и Фрэнни улыбнулась про себя, ее раздражение как рукой сняло. Фрэнни забавляла взрослость Эдварда. Было слышно, как часы вдали пробили три раза. Миновав полуразвалившийся каменный обелиск, Фрэнни и Эдвард вышли на тропинку, по обеим сторонам которой росли кустики лаванды. Они шли мимо небольших надгробных плит, поросших мхом и лишайником. На одной из них Фрэнни удалось разобрать:
«Сэм (Нимо Сэн). Лабрадор. 1912–1925».
Эдвард остановился возле кустика лаванды и произнес, указывая на растение:
– Nana atropurpurea.
– Что? – изумленно переспросила Фрэнни, подумав, что ослышалась.
Тут Капитан Кирк зарычал, и она обернулась, не понимая, что случилось со спаниелем. Собака рычала на Эдварда.
Мальчик сделал несколько шагов и остановился перед рододендроном.
– Rhododendron campanulatum, – сказал он.
Спаниель зарычал сильнее, обнажив острые белые зубы, с которых капала слюна. Его мягкая шерсть, казалось, стала дыбом и превратилась в колючую щетину. Коричневые глаза смотрели с бешеной яростью, испугавшей Фрэнни. Пес присел, словно его задние лапы были вкопаны в землю, шея вытянулась вперед, рычание переросло в глухое злобное ворчание. Он дернулся, будто пытаясь оторвать от земли задние лапы и ринуться на Эдварда. Фрэнни в панике бросилась к собаке и схватила ее за ошейник.