Пророк
Шрифт:
– И, по вашему, я на это не пойду? – без угрозы уточнил магистр.
– Можете и пойти, – пожал я плечами. – Но тогда этот разговор лишён смысла. Лучше спросите у меня о том, что вас интересует. Зачем вы проявляли такую настойчивость в моём проникновении в нить Фрозо? Я, видите ли, не знал что искать.
– Пока это не важно, – удивил меня старикан. – Того факта, что вам это по плечу, мне достаточно. Разве что…
Ну, конечно!
– Разве что, расскажите мне, как пророк защищает человека от другого пророка.
То есть, ради этого всё и было? Нет, вряд ли. Слишком просто. И для этого не нужно было засылать Луку в Африку. Скорее всего,
– Пророк взял у Фрозо каплю крови и с её помощью поставил защиту. Что-то подобное сделал в Гуанчжоу ван Ло, Альдо может вам подробнее об этом рассказать.
– Да, он говорил. Принцип применения аспекта мне понятен. Вопрос – понимаете ли вы механизм?
– Смогу ли я поставить защиту? Не знаю, надо плотнее изучить этот вопрос. После вашего решения, естественно.
Магистр тепло мне улыбнулся – паук пауку.
– Продолжим этот разговор позже, Игорь. Думаю, сейчас нам обоим будет полезно обдумать сказанное.
– Как скажите, Доминик. Вы знаете где меня найти.
К себе я вернулся вымотанным до тошноты. Во рту пересохло, голова кружилась, а ноги слегка подрагивали – организм черпал энергию из резервов, возмещая затраты. Уверенный вид, твердый голос, иронично-насмешливый взгляд – всё это здорово отнимало силы. Да и падре тот ещё вампир энергетический. Как поговоришь с ним, всегда некий упадок сил наблюдается. И в сон тянет.
За результат переговоров я почти не волновался – был уверен, что магистр примет мои условия. Не все, ведь я с изрядным запасом просил. Ввод в иерархию – это, конечно, наглость с моей стороны, вряд ли он на такое пойдёт. Да и не это мне было нужно. А вот свобода передвижения, доступ к информации и возможность… Ладно, об этом позже.
С облегчением я завалился на узкую койку и закрыл глаза. Не для того чтобы поспать – у меня ещё была работа. Точнее, вся работа уже сделана, осталось только посмотреть всё ли прошло как должно. И, признаться, вот тут я был взволнован. Первое серьёзное плетение, шутка ли!
Поле вспыхнуло в голове мириадами нитей, протащило меня через целые галактики в какую-то долю секунды и высадило у одного крохотного созвездия, в котором ярко светила нить моей Линь. Тёмно-зелёная, как летняя листва маньчжурского дуба.
Пожилой чиновник в синем, богато расшитом халате походил на кувшин для сливового вина: мощное основание, выпуклые бока и постепенное сужение к горлышку. То есть к голове, украшенной квадратной синей шапкой с золотым ободком. Лицо застыло в совершенно обычном для служащего высокого ранга выражении неприступного высокомерия. Оно не демонстрировало незаурядного ума своего владельца, так же как и тело – физического совершенства. Тем не менее, мужчина занимал должность мэнъаня* Внутреннего Покоя ханства, на протяжении последних двадцати лет возглавлял Опорную башню и, не реже раза в месяц, для демонстрации особого положения и заслуг приглашался на церемонию кормления рыбок в Золотом дворце. Каждый из этих фактов по отдельности уже говорил о многом, а уже сложенные вместе все они давали понять, что мэнъань был человеком незаурядным.
Звали чиновника Ду Шэнли, и он являлся непосредственным
– С позором? После двенадцати лет верной службы? Просто вышвыриваете за дверь? Вы не можете!
Напор в её голосе, Линь это видела, не смутил мэнъаня. Он так давно руководил Опорной башней – контрразведкой ханства – что насмотрелся на все возможные модели поведения. От вспышек ярости до униженных извинений.
– Твоё прошение о выводе за штат удовлетворено с избытком, – только и ответил чиновник. Тихо и очень ровно. Повернулся к ней боком, глядя в панорамное окно во всю стену, и, казалось, перестал обращать на собеседницу внимание. За стеклом бурлила и сверкала огнями жизнь столицы: с высоты сорока метров открывался прекрасный вид.
– Меня подозревают в измене?
– Ты же знаешь, что твориться в Золотом дворце. Сближение минцев и русских пугает одних и обнадёживает других. И твой роман с этим Антошиным просто используют царедворцы.
Линь закусила губу. Её старый учитель что-то недоговаривал. Человек, взявший их с братом и вырастивший из щенков волкодавов, всегда старался быть честным с воспитанниками. Но сегодня он будто превратился в эталонного государственного служащего, с которого стекают и слова, и эмоции.
Дело было не в Игоре. Не только в нём. Если бы во дворце посчитали, что связь берсерка-безопасника и русского боярина бросает тень на чей-то там престиж или угрожает невесть чьим интересам, избавились бы от неё в день приезда из Мин. Но тогда её не отпустили в Пекин уговаривать Яо бросить всё и искать похищенного Игоря. Оставили на службе, хотя к работе и близко не подпускали. Держали под присмотром, раз за разом отказывая даже в выводе за штат. Политика!
– Почти месяц было тихо! Почему сейчас? И почему с такой формулировкой?
Ду Шэнли тяжело вздохнул. Впервые с начала разговора чиновник позволил себе проявление эмоций.
– Не задавай вопросов, охин**. Мне нечем на них отвечать. Я просто… Великий Тэнгри! Я просто не знаю, что произошло! Сегодня утром из дворцовой канцелярии пришли твои документы с пометкой “незамедлительно отправить в отставку с позором и лишением всех привилегий”. Я не представляю, что там должно было случится, чтобы такая резолюция оказалась на твоих бумагах. Но лезть с вопросами прямо сейчас было бы опрометчивым шагом. Всё, что я могу тебе обещать, это разобраться. Но это будет не быстрым делом. Езжай уже в свой Пекин…
– Эце***, да что произошло!
– Ты же хотела именно этого? Ты получила такую возможность! Перестань мучать старого человека! Я подвёл тебя и осознаю это. Давай ещё ты будешь лить в огонь байцзю!
Женщина отступила на шаг. Лицо окаменело, как всегда бывало, когда гнев выходил из под контроля. Дикий дар в мирной жизни – больше наказание, чем подмога. Она понимала это, но уже не могла остановиться.
– А если я никуда не поеду до тех пор, пока не выясню причину?