Пророк
Шрифт:
Вернувшись на свое рабочее место, Джон яростно заколотил по клавиатуре, выбрасывая из сценария лишние слова, заостряя стиль, перефразируя выражения, подчищая текст – редактируя с мстительным чувством. И он действительно мстил. Он был зол. Он профессионал. И он собирался писать, как подобает профессионалу, и делать репортажи, как подобает профессионалу, а Тине и всем прочим, имеющим к нему претензии, придется одобрить его работу – придется, и точка.
И если еще какая-нибудь чертовщина с галлюцинациями полезет к нему в сознание, он просто проигнорирует, преодолеет ее, сделает все
– Это моя жизнь! Зазвонил телефон.
– Слушаю!
0-опс! Он действительно был в ярости.
– Папа, это Карл. Я раздобыл кое-что. Джон плечом прижал трубку к уху, чтобы не прерывать работы.
– Да?
– Дин Брювер узнала имена учителей, у которых Энни занималась последний год. Сегодня вечером она позвонит им домой и попросит у них те данные, а они, вероятно, сделают выписки из журнала посещаемости и свяжутся с ней.
– Хорошо.
– И кажется, Рэйчел нашла кого-то.
Джон забыл о работе. Он взял трубку в руку.
– Она нашла кого-то?
– Да. Дело действительно непростое. Девушка не хочет называть свое имя и все такое прочее, и она не хочет говорить снами. Она обещала поговорить с Дин.
Джон переспросил для верности:
– Значит... эта девушка ехала в клинику вместе с Энни Брювер?
– Так сказала Рэйчел.
– Кто она?
– Рэйчел ничего о ней не известно.
– Что ж... возможно, она что-то знает. Они ходили в одну школу или что? Как Рэйчел нашла ее?
– Эй, я же сказал, дело непростое. Помнишь, Рэйчел говорила, как она пошла в другую клинику повторно провериться на беременность?
– Да.
– Ну вот, она снова отправилась туда, поговорила с врачом-консультантом, и та перезвонила ей сегодня. Выяснилось, что одна из девушек, приходивших к ней на консультацию, упоминала о том, что ехала в той машине вместе с Энни.
Сердце у Джона забилось учащенно.
– Значит... хорошо, и что эта девушка собирается делать?
– Врач сказала... сам я с ней еще не разговаривал и передаю это со слов Рэйчел. Так вот, врач сказала, что эта девушка может поговорить с матерью Энни, но она желает остаться неизвестной, не хочет даже, чтобы ее кто-то видел; и разговор должен происходить в присутствии врача.
– А репортер? Интересно, она будет возражать против присутствия женщины-репортера?
– Не знаю.
– Так выясни. Займись этим.
– 0'кей. Я сейчас же отправлюсь к Рэйчел, а потом позвоню Дин. Но не знаю, что из этого выйдет.
– Спасибо, Карл. Отличная работа.
– Я люблю такую.
Они повесили трубки, и Джон поискал взглядом Лесли Олбрайт. Она идеально подходит для такого дела, если оно вообще состоится. И что там сказал Карл? «Я люблю такую» или «Я люблю тебя»?
13
В ту субботу Лесли Олбрайт заехала за Дин Брювер, и они вместе отправились в небольшое учреждение, расположенное между прачечной самообслуживания и магазином старой книги рядом с Моррис-авеню – явно низко бюджетное заведение, арендующее дешевое здание в захудалом районе. Если бы Лесли предварительно
Лесли припарковала машину на противоположной стороне улицы, заглушила мотор и взглянула на Дин.
– Ну как, вы готовы?
Дин была взволнована, но решительно кивнула.
– О да. Знаю, мне не понравится это, но я готова. Они вышли из машины.
– Лучше запереть ее, – сказала Дин. Они заперли дверцы и пересекли улицу. Лесли была здесь в качестве подруги Дин, а не репортера. Она приехала в свое свободное время и пока не планировала делать репортаж из этой истории. Она собиралась просто выслушать девушку и добыть факты для Джона, раз он не мог принимать участие во встрече. Кроме того, на худой конец она просто получит возможность взглянуть на дело с совершенно новой для нее стороны.
И она никогда прежде не бывала в заведениях, подобных этому маленькому, скромному медицинскому учреждению с очаровательными занавесками на окнах и простой вывеской. В то время как в больших, специализирующихся на абортах клиниках с персоналом на постоянном жаловании врачи зарабатывали по тысяче и более долларов в день, это учреждение существовало за счет пожертвований, и работали здесь главным образом добровольцы. На Лесли произвел впечатление именно не впечатляющий вид клиники.
Мерилин Вестфол, директор учреждения, встретила их у двери и представилась. Это была женщина лет сорока-пятидесяти, с профессиональными манерами и мягким спокойным (особенно сейчас) голосом.
– Проходите, пожалуйста, и садитесь. Мы с вами немного побеседуем.
Лесли и Дин молча вошли, стараясь не шуметь, словно где-то рядом спал маленький ребенок. Приемной здесь служил уголок, где стоял небольшой стол с кофейником и чашками на нем, четыре мягких кресла и журнальный столик с какими-то популярными брошюрами – очевидно, о вреде абортов. Дин и Лесли сели с одной стороны стола, а Мерилин устроилась напротив них.
Мисс Вестфол пояснила тихим голосом:
– Девушка, с которой вы будете разговаривать, ожидает вас в комнате консультаций. Из практических соображений мы дадим ей на сегодня псевдоним: будем называть ее Мэри. Я обещала девушке сначала побеседовать с вами, чтобы четко договориться об условиях предстоящей встречи.
Просто для справки: я врач-консультант с лицензией; замужем, имею двоих взрослых детей и работаю здесь на общественных началах два раза в неделю. Мэри пришла к нам примерно полтора месяца назад в состоянии тяжелого стресса, вызванного операцией аборта, и с тех пор я постоянно работаю с ней.
Вы можете называть это совпадением, – а я думаю, здесь не обошлось без воли Господа, – но всего пару недель назад она рассказала мне о мучительных переживаниях особого рода. – Миссис Вестфол заговорила осторожно, медленно. Она живет с сознанием того, что ваша дочь, миссис Брювер, находилась вместе с ней в той клинике и, возможно, умерла в результате аборта, который ей сделали.