Пророки
Шрифт:
– Что-нибудь еще, сестрица?
– Просто хочу быть уверена, что ты не прихватил с собой полмузея.
– Мне только надо шнурки погладить, – сказал Сэм и пошел в мужской туалет. Эви стражем осталась стоять снаружи, непреклонно скрестив руки на груди.
– Я бы тебя с удовольствием пригласил внутрь, но сегодня с трудом избежал ареста за кражу, и мне не хочется попасть в Склеп за совращение несовершеннолетней.
– Для того чтобы выкурить тебя из дядиного музея, я сделаю все возможное. Поверь.
– Как тебе будет угодно, куколка.
В запыленной уборной Сэм помыл руки и оставил воду включенной.
36
Сленговое название пятидолларовой купюры с портретом президента Авраама Линкольна.
Из карманов куртки Сэм достал две серебряные пепельницы, которые удалось стащить из библиотеки. Здорово, если он сможет продать их скупщику краденого на Боуэри за несколько баксов. Но пока лучше завернуть в салфетку и спрятать за сливным бачком. У Сэма были серьезные планы, и для их осуществления требовалось много времени и денег.
Тень Эви перестала мелькать на полу. Сэм тихонько приоткрыл дверь и увидел, что коридор опустел. Тогда он снова закрыл дверь, выключил воду и уставился на собственное отражение в высоком зеркале. Пара темных прядей спадала на его янтарные глаза. Беззаботная улыбка исчезла, его лицо приняло решительное, жесткое выражение.
– Я Сэм Лойд. Скажите мне, где она, или…
Он замолчал. Сколько бы ему ни приходилось прокручивать эту сцену в голове, Сэм не мог решить, что лучше сказать, когда настанет решающий момент. Он знал только, что не стоит действовать наугад. Задрав штанину, Сэм достал надежно спрятанный револьвер, покрутил его в руках, ощущая холодную тяжесть металла, проверил ногтем барабан и тугой курок. Затем открыл и крутанул барабан. В нем пока было пусто, но проданные пепельницы помогут это исправить. Работа в музее – редкостная удача, намного надежнее и прибыльнее, чем карточные трюки на Таймс-сквер. Все, что ему нужно, – некоторое время посидеть тихо, чтобы выяснить, кто должен заплатить за все, что случилось с его семьей. И они непременно заплатят.
В зеркале Сэм казался намного старше своих семнадцати лет. Между его бровями залегла глубокая складка. Поправив воротничок, Сэм усилием воли разгладил складку, «надел» свою хищную улыбку и навел револьвер на собственное отражение.
– Я Сэм Лойд. Скажите мне, где она, и я, может быть, оставлю вас в живых.
Услышав шаги, Сэм торопливо спрятал револьвер под штанину. Дверь раскрылась, и в уборную вошел Джерихо. Сэм сделал вид, что тщательно моет руки.
– Что-то случилось?
– Я не могу найти свой бумажник.
– Вот ведь незадача, – посочувствовал Сэм. – Тебе помочь?
Джерихо недовольно
– Спасибо.
Сэм ходил за ним по музею, с притворным участием строя предположения о том, куда мог пропасть бумажник. Когда очередь дошла до библиотеки, он незаметно вытряхнул портмоне на пол возле одной из книжных полок. Покажется подозрительным, если его найдет Сэм, Джерихо должен разыскать его сам.
– А ты смотрел вот там, здоровяк?
Джерихо скривился, услышав такое фамильярное обращение. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он принялся расхаживать между полками и наконец обнаружил свой бумажник.
– Нашел! – крикнул он. Затем открыл его и поморщился. – Готов поклясться, у меня было пять долларов. Сейчас их только два.
– Неприятная ситуация. Стоит быть аккуратнее со всякими незнакомцами, – беспечно сказал Сэм.
Эви пролистывала книгу «Религиозный фанатизм в движении Второго великого пробуждения» [37] . Автор будто специально старался сделать книгу как можно скучнее, чтобы читателей клонило в сон. Эви с трудом вникала в то, что читает. Она принялась бездумно листать страницы, пока не наткнулась на подборку иллюстраций. В самом конце Эви увидела такой же символ, что был оставлен на груди несчастной девушки. Подпись гласила: «Пентаграмма Братии, Бретрен Нью-Йорк, 1832 год».
37
Второе великое пробуждение – религиозное движение в США в XIX веке, породившее новую демократическую теологию и сформировавшее американский протестантизм.
Зазвонил телефон, и звук громко отдался в пустых комнатах музея. Эви загнула страницу, чтобы потом показать дяде Уиллу, и бросилась к телефону.
– Секундочку, сейчас вас соединят, – пропела телефонистка. Последовали громкий щелчок и какое-то жужжание, и затем по проводам побежал голос Теты.
– Приветик, Эвил! Это Тета. Ты еще не передумала сходить на шоу?
– Конечно, нет!
– Прекрасно. Я отложила пару билетов для вас с Мэйбел. А потом в Гринвич-Виллидж устраивают вечеринку, если для вас это не будет слишком поздно.
– Я не ложусь раньше рассвета.
– Красотка! И еще – надень свои лучшие шмотки.
– Это будут лучшие из тех, которые ты когда-либо видела.
Эви запрыгала от радости в пустом кабинете. Наконец-то! Сегодня ночью они с Мэйбел зажгут в компании Теты и ее отвязных друзей. Приплясывая и напевая зажигательную джазовую мелодию, она понеслась в библиотеку.
– Что случилось? Выиграла конкурс «Мисс Америка»? – поинтересовался Сэм. Забрав у Эви книгу, он положил ее в стопку тех, что надо было вернуть на полку.
– Я буду гостьей мисс Теты Найт в театре «Глобус» на самом новом шоу Зигфелда, а потом поеду на закрытую вечеринку!
– Круто. Тебе не нужен компаньон?
– Закрытая вечеринка-а-а! – с довольным видом пропела она. Подбежав к чучелу медведя, она сняла с него свои шляпу и шарф.
– Кстати, я хотел спросить, никто из вас не знает ничего вот об этом случае? – Сэм указал на газетную вырезку про девушку с сонной болезнью.
Эви заглянула ему через плечо, повязывая шарф модным свободным узлом.