Прорыв осады

Огай Игорь

Шеф с Филиппычем о чем-то спорили, ожесточенно, но после замечания Федора – вполголоса. Никто не обратил внимания, как Павел набрал номер.

Гудки вызова в трубке еще ничего не значили. Хорошо, конечно, что федералы не озаботились отрезать на фабрике телефон, но местная АТС, помнится, висела как раз на первом этаже, где-то за стойкой приемки. И даже если она чудом уцелела в бою, кому-то еще надо было снять трубку на том конце…

– Да, – слегка запыхавшись, произнес Градобор. – Слушаю.

– Я боялся, что ты не ответишь, – облегченно произнес Павел,

и два спорщика по другую сторону стола немедленно замолчали.

Шеф сообразил сразу, Филиппыч – через мгновение. Смущенно переглянуться – вот и все, что им оставалось.

– Не сразу услышал, – признался гиперборей. – А потом бежал через всю общину. У нас установлен только один телефонный аппарат.

Павел принял объяснения без уточнений и перешел сразу к делу. Неизвестно, в каком состоянии находилась линия: все могло рухнуть в одно мгновение.

– Градобор, нам нужна помощь. У тебя ведь есть связь с Ассамблей?

– Я не утверждал этого.

– Зато я сумел услышать. Брось свои штучки, все висит на волоске.

– Вы не в состоянии больше сохранять конспиративный режим? – произнес главный дознаватель. И сам себе ответил: – Ну разумеется, после такой-то драки… Кстати, что все-таки здесь случилось? Не то чтобы я жалел, что был вынужден атаковать посла инков, но хотел бы понять ради чего…

– Это долго, Градобор. Давай после того, как свяжемся с Ассамблеей.

Тот помедлил с ответом. А когда заговорил, тон его стал извиняющимся:

– Двенадцать творцов, Павел, помнишь? В этот раз понадобилось столько же. А на поддержание прокола еще пара, которая меняется каждый час, иначе меня тут же всосет обратно в Сферический храм.

– Отлично, – перебил землянин. – Вот оттуда ты и позвонишь в Совбез. А до этого Потапов зачитает тебе обращение от нашего имени. Утром будет не поздно?

– Утром… – повторил гиперборей. – Нет, поздно еще не будет. Я планировал задержаться дольше, насколько это будет возможно.

– Не нужно дольше, – проникновенно произнес Павел. – Нужно до утра. Ты ведь отправлен в Ствол на разведку? Задание удалось, ты узнал о готовности Отдела к контакту и об угрозе распространения сведений об Ассамблее миров. Куда больше?

Градобор снова затруднился. На этот раз он молчал так долго, что Павел решил, будто связь уже прервалась. Однако гиперборей все-таки заговорил:

– Видишь ли… Меня никто никуда не посылал. После поражения Общины в Патомском кратере… Как ни крути, а это все-таки было поражение…

Он снова смолк, но теперь уже Павел мог закончить за него:

– Тебя уволили. Ты больше не главный дознаватель. Так?

– Так. Только у нас не увольняют. У нас лишают права служить Общине… Тебе, верно, не понять, но это гораздо тяжелее.

– Может быть, – Павел не стал спорить и выспрашивать, как именно гиперборею удалось оказаться на Земле. Что за двенадцать творцов, помогающих бывшему слуге дознавательной коллегии, он тоже не стал уточнять. В конце концов, однажды он уже имел случай убедиться, что Община отнюдь не столь монолитна, как кажется извне. Да,

гиперборейские отступники всегда действовали из лучших побуждений, а заблуждались вполне искренне, но трещины в монолите от этого не становились мельче.

Впрочем, могло быть, что в данном случае имел место трезвый расчет, а не заблуждение: благодаря своей инициативе Градобор надеялся восстановить свое пошатнувшееся положение. Могло быть… Но сейчас важнее было совсем другое.

– Ты сможешь передать Совбезу Ассамблеи наше послание? – прямо спросил Павел, уже почти зная ответ.

– Извини… – огорчение гиперборея, пожалуй, было искренним. – Меня схватят сразу по возвращении.

Предсказуемо, но не катастрофично.

– Ты можешь включить процессор, который остался на фабрике? – задал Павел новый вопрос.

И услышав ответ – похолодел.

– Извини… – повторил Градобор. – Дело даже не в том, что я не могу покинуть этаж. Я просто не умею работать с процессором. На такое способен только творец.

– Погоди, как же?.. Ты же при мне включал мобильный!

– Мобильные модели другие, – не слишком терпеливо объяснил Градобор. – Они вообще не имеют интерфейса для управления – только гнездо подключения активатора с заранее созданной программой и кнопку пуска. Без смены прошивки в активаторе координаты ветви назначения изменить невозможно. Стационарный же процессор – сложная машина для расчета параметров любого вероятностного прокола. Вот только наш э-э… пульт управления творцы делали под себя. Обычные кнопки есть на пульте инков, но их назначения я не знаю.

Филиппыч с Потаповым перестали даже дышать. Многое из разговора от них ускользнуло, но главный вопрос Павла они, конечно, слышали.

– Ну?! – страшным шепотом прохрипел Семен. – Может?

Павел отчаянно мотнул головой, и в этот момент трубка запищала сигналом близкой разрядки аккумулятора.

– Пусть обеспечит доступ! – крикнул Потапов, моментально забыв про упреки Сергеева. – У него «пауза»!

Павел вовремя тиснул кнопку громкой связи, и Градобор услышал.

– В моей «паузе» осталось сорок секунд субъективного времени, – произнес он. – Я не выбирал, пришлось хватать ту, что хуже лежала… Здание Ассамблеи окружено очень плотно, мне кажется, это уже не милиция, а военные. Но если вы сумеете приземлиться на крышу…

– Исключено, – бросил Потапов, перекрикивая противное пищанье. – Ни один вертолетчик не возьмется. Над Москвой запрещены полеты.

– Вам не нужен вертолет. Евгений Саныч – очень предприимчивый и прозорливый купец. В дни расцвета торговли «Стройтреста» с Ассамблеей он как-то выменял у нас два крылатых костюма.

– Е-мое… – выдавил Филиппыч. И, несмотря на цейтнот, не удержался: – На что же он сумел?..

– Это важно? – Градобор, казалось, был смущен вопросом. – На двадцать ящиков моркови. Этот деликатес не удалось сохранить в моем мире, до сих пор мы знали о нем только из летописей. Насколько я знаю, этих костюмов нет на фабрике. Найдите их, но учтите, что пользоваться сможет лишь Головин…