Прорыв
Шрифт:
Громов принёс свой первый опыт с офицерской бронёй, куда интегрировал три контейнера, снятые с «Зари». Получилось внешне непривычно, но удобно. И Резанов дал добро на дооборудование остальных.
Вечером с замами имел длительный разговор по деталям проекта реформирования клана: разделению на две основных службы, как говорилось уже, и расстановки людей по квадам, исходя из специализации, потом ещё с Космачом до ночи сидели, обсуждали проблему стандартизации стволов и боеприпасов. В конце беседы поставил задачу полковнику завтра дать объявление через Бар о найме на
Как раз вернулся Колобок со своими. Новости были не очень — пройти в Рыжий Лес никак не возможно было, Монолитовцы сидят по всем переходам. На самих СкладАх пусто, Свобода у себя на базе и носа за забор не кажет. А Военсталы ушли известными только им тропами через радиационные поля в сторону Мёртвого Города, как и хотели. Так что вот ещё одна проблема — надо теперь усилить пост на границе с Военными Складами, и лучше всего поменять старый и глючный пулемёт НСВ Утёс на что-то внятное, лучше всего на спарку зенитную или новый американский трёхствольный GAU-19 облегчённый, образца 12-ого года, раз уж там пошла такая пьянка.
Глава 23
А утром все были выметены непривычным звуком ко входу Ростка, что вёл на Свалку, на блокпост. Низкий рокот винтов наплывал постепенно и слышен был за километры.
Тяжёлые транспортные вертолёты Ми-26 в количестве 4 машин с сопровождением двумя старомодными Крокодилами Ми-24 медленно шли на посадку. Люди Наливайко носились по подготовленной площадке, что перед постом у выхода к Свалке, но уже было понятно, что места на этих здоровяков не хватает. Красными дымами были отмечены две точки для посадки на самой площадке и ещё два дыма указывали места на дороге, сведущей к блокпосту Долга на Свалке. Пока бойцы бежали в сторону посадочных дымов, а Наливайко надрываясь орал какие-то приказы, сталкеры с открытыми ртами глазели на это чудо, Бугай мрачно и тихо заметил сотоварищам из-за спины своего командира:
— Накрылся завтрак…
— Обед кажется, тоже, — так же тихо ответил ему Злой.
И это была правда. Ящиков и контейнеров выгружено было немерено. Хорошо некто мудрый в центре догадался прислать и быстросборных тележек для транспортировки этих богатств. Какой-то сопровождающий офицер дико ругался с Наливайко, кто-то отдавил ногу себе, что-то приехало вообще не заказанное. Резанов наткнулся на армейские контейнеры с какими-то очень особенными боеприпасами: калибр указан стандартный пиндосовский 12Х99, а сами короба ни к чему внятному не подходят. Что за нафиг?! Как будто для автоматических систем ПВО, да ещё и, похоже, морского базирования.
И тут, как по волшебству, перед генералом сформировался Призрак. Пришёл, значит, наконец-то. А то ведь уже хотел волноваться-собираться-начинать.
— Здарь-жлаю — вполне по-военному лихо козырнул напарник. Резанов проворчал, мол, к пустой голове руку не прикладывают, но был рад.
— Ааа! Вот они где!! — радостно воскликнул сталкер, тыча на непонятный пулемётный боеприпас, — а друган твой матом там исходит напополам! Вот бардак,
— В смысле? Халя исходит? Чего у него?
— У него патроны такие же пришли, но не для его автоматической турели. Он мне показал её, типа крутая штука, заряжается такими вот специальными магазинами-коробами внутрь. Вот они, к нам приехали, родимые! А этот ждёт их, ругается!
— Да знаю я, видел, итальянская турель автоматическая спарка гранатомёт-пулемёт, — генерал подал руку напарнику.
Резанову было почему-то очень приятно услышать это «К нам». Но виду он не подал, продолжив в меру сил и способностей возглавлять этот жуткий бардак разгрузки и учёта присланного.
До ночи занимались, вертолёты уши после полудня. Новый склад на месте бывшей Арены ещё не был готов, пришлось рассовать подарки по ангарам, выставить караулы чтобы свои и пришлые не раздербанили это дело за ночь.
— Ты чё орал-то на этого тыловика возле вертолёта? — вечером, когда наконец сумели присесть, выпить водки для сохранения разума и пожрать гречки с тушёнкой, — спросил зама Резанов. Тот только головой помотал — голос сегодня сорвал.
— Ну-ну, мальчик знаками пояснил что его зовут Хуан… — подытожил пантомиму генерал, — и всё же?
— Да ну их, — просипел Наливайко и опрокинул в себя вторую порцию холодной водки, — пристал как сука банный лист. Часть оборудования в особом списке, его над вернуть после использования. Это что ты просил — буровой агрегат, компрессор мелкий тот, строительный. Что ещё? А, этот, подъёмник гидравлический, чтобы столбы ставить с прожекторами.
— А ты чё?
— Я чё… Я ему говорю, а там же хрен-чего-слышно под лопастями ещё. Говорю: ты пойми, под выбросом постоит техника раз-другой и всё, на списание. Радиоактивной будет!
— Ну верно, чего ещё — отдавать. К нам попало, так пропало. Всё верно. Нам ещё пригодится! — похвалил Резанов находчивость жадного зама.
И вся следующая неделя была похожа на это день. Сверяли, считали, распихивали по складским помещениям, собирали, ругались на идиотов в ВСУ, что не смотрят чего суют в контейнеры. Но армейская мудрость, завещанная Наливайко-отцом своему сыну, в итоге, победила. Заказано было столько всего, что особой проблемы с ошибками отправителей, пересортицей, недостачей особо не ощущалось. Воистину мудр был тот советский офицер, что удил молодого тогда Димитро: «Запомни, сынок, прости восемь, дадут четыре!».
Только успели прибрать новое имущество, как грянул выброс. Вообще-то Наливайко правду сказал, если техника под выбросом оказывается, то вероятность выхода из строя повышается. После трёх-четырёх выбросов сложная электроника может сдохнуть безвозвратно. Так что эти все стиральные машины, компьютеры, строительные механизмы пришлось правильно попрятать. И вовремя. Потому что на второй день после выброса пришло важное сообщение от Халецкого.
«Убери личный состав и всех. По центру в 16–20 будут работать Вiльхой с севера. Потом жду тебя!» — прочитал на утреннем совещании Резано. Эти разнарядки уже давно вёл Космач, но тут это сообщение…