Прорыв
Шрифт:
— Димыч, я и так на взводе, а впереди чёрт-те чего!
— Командир! — внушительно и мягко произнёс нагнувшийся к нему Наливайко, — профессиональное выгорание начинается с фиксации на утилитарных задачах. Поверь мнению профессионала. Надо выпить!
— Бл…ь, ну ты и зомбака уговоришь!
Еле остановились на полбутылке. Думать о завтрашней речи решительно не хотелось. Кажется, это называется головокружением от успехов? Надо притормозить, решил для себя Резанов, убирая коньяк со стола обратно в сейф.
— Ты
— Я? Да! По моему крайнему мнению, — со значением начал пьяный офицер Долга по имени Димитро Наливайко, — сейчас у тебя проблем нет только потому, что никому ты на хвост не наступил. А, исходя из утверждённого плана, таковых вылезает несколько. И вот что я прогнозирую, — он снова наклонился над Резановым, — не замедлит себя формирование коалиции против твоих реформ!
— Кого-то уже наметил?
— Да. Новый генерал по-любому теперь наступит на экономические шланги Ростка. А кто тут у нас грошi маэ? Они и станут ему оппозицией.
— Да, оно да. Завтра я наметил день Трёх Тяжёлых Разговоров. Ну, как тогда с тобой согласовывали и всё такое… Их имеешь ввиду?
— Именно. Так ест!
— И что предлагаешь?
— Ничего, — отвечал Наливайко с сожаление поглядывая в сторону сейфа, — надо ждать и наблюдать. Я не вполне уверен, что мы кого-то не проглядели. Подельники мне вместе с деньгами притащили с десяток микрофончиков и новенькое приёмное устройство, совместное с ноутом. Пока суть да дело вчера, я их втихушку пораспихал где надо. Будем рыбицу ловить!
Отвязавшись о зама Резанов попробовал вникнуть в текст тетрадки из сейфа. Но ничего не получалось, мысли всё время возвращались к вражеской коалиции. Пробовал себя заставить, но провалился в сон. Так до утра в кресле и задрых.
Построение было скорее обеденное, чем утреннее. И это хорошо, генерал Долга Резанов смог прийти в себя, набросать речь и даже дочитать бессмысленные заметки Таченко. Это были, в основном, суммы денег. Из записей было понятно, что процентов 90 уже лежали на счетах в европейских банках. Ну ладно, сами не съедим, но врагу не дадим! И Резанов послал за Наливайко. А удобно, однако! И никуда самому ходить не надо…
— Вот это отправляй в центр. Данные по его счетам в банках ЕС. И плиииз не позабудь поинтересоваться, когда мой заказ ждать.
— Так точно, — Наливайко выглядел как всегда спокойно и корректно, — шифрограмму о вчерашнем событии я отправил вечером. Теперь у них есть мотивация по закрытию вопроса с доставкой в очень короткие сроки.
— Ну вот, а ты ещё мне пенял что я так много всего поназаказал…
Народу собралось много. Все Долговцы, персонал разный, бродяги-одиночки опять же. Не каждый раз новый лидер выступает с программным заявлением. Вообще-то это действительно в первый раз такое.
Выступление прошло вполне гладко, на
Три Тяжёлых разговора не ждали. Надо было ковать железо, пока горячо. Умный аналитик Наливайко предостерегал от потери темпа. Главное, говорил он, чтобы основные фигуры не почувствовали, что ничего не меняется, а это ощущение приходит исключительно быстро. Пара дней и всё вроде уже и как было. Сейчас они ещё готовы к переменам, боятся, но ждут их.
Первым был Петренко. Резанов посетил его всё в той же палате медсанчасти группировки, застав в момент активной фазы лечения артами. Ну а как ещё — у него они есть, человек он небедный.
— Доброго здоровия, пан полкан.
— Здоровья пока не прибавляется. Всё твой этот со своим ядом! Ничего ни хрена не работает!
Петренко был неправ. И швы затягивались вполне внятно, и никакого действия на его кабанье здоровье пара нейтральный инъекций никак не могла повлиять. Но главное — это верить. Вот он сейчас и верил.
— Так вроде на поправку, смотрю. Есть важное дело. А именно: общественность собралась и требует ревизии склада. Я дал добро, но без тебя открывать запретил. В комиссию назначены Колобок и Остапенко.
— Какого х… Хотя понятно откуда всё. Остап — человек Наливайки. Ты мне вот что скажи. Хер бы с этим складом, — Петренко был не то, что недоволен, он был взбешён, но самоконтроль держал, — ответишь правду?
— Мне с тобой работать, полковник. Мне нужны деньги, а ты мой ручеёк. Так что пока мы с тобой в одной лодке… Я ведь про дела с Халецким ничего нашим не сказал, ты оценил?
— Так-то да, — заместитель держал арты в руках, то и дело чуть сдвигая их по бедру. Потому что они начинали сильно жечь кожу, если долго их на одном месте держать, — кто за Наливайкой стоит? Ты с ним? Мне как дальше? Я же понимать тоже должен!
— То люди таааам — Резанов показал глазами вверх, — это СБУ. Наливайка и Космач убрали Таченку. Так понятно?
— Понятнее некуда…
— Мне сделали предложение, от которого я не мог и не собирался отказываться, потому теперь так. По ревизии ты тоже понял?
— Понял. Что дальше, командир? — последнее слово далось ему явно очень тяжело. Да, прав был связной, этот товарищ нам совсем не товарищ. Опасен он.
— Дела эти все будут как оклемаешься. А по ситуации скажу так. Я пока не всё ещё видел, не всё понял. Тебе надо оглядываться, как с больнички выйдешь. Бунчук квад получает сейчас. Это оттуда требование, я подписываю на него приказ сегодня. Ревизия многое определит. Тут я тебя не прикрою, звиняй!
На том и расстались. Пусть подумает, понервничает. К завтрему ему сюрприз будет. Так что тут всё в рабочем состоянии, заряжено и ожидает реакций.