Прорыв
Шрифт:
из спальни Фан Инда, одетым в пижаму, который шёл мыться.
Ложись не поздно, – попросил Фан Инда, – я хочу завтра утром с тобой кое о чём поговорить.
Открыв дверь, он вошёл в ванную комнату. Фань Инмину пришлось вернуться в спальню. Он долго смотрел на кровать, потом взял с тумбочки фотографию сына и поцеловал. Затем он открыл шкаф, вытащил постельное бельё и соорудил себе на полу лежанку. Только он взял простыню, чтобы сделать перегородку, в спальню вошла Фан И, затворила дверь, прислонившись к ней спиной, скрестила руки на груди и с издёвкой сказала:
А что сразу
Хватит! Довольно! – швырнув простыню на пол, выкатил глаза Фань Инмин. – Насмотрелся я на твой спектакль. Ты разве не этого добивалась?
Фан И закусила палец, её глаза увлажнились.
Сколько лет ругаемся, – пробормотала она, – а всё ни конца, ни края. Мы с тобой любили друг друга, тысячу дней были мужем и женой, а ты только плохое помнишь?
Фань Инмин сокрушённо вздохнул и присел на краешек кровати.
Неужели я настолько тебе опротивела? – сквозь слёзы спросила Фан И. – Мы столько лет так хорошо жили, как можно это начисто забыть? Я не понимаю, зачем мы в конце делаем больно друг другу?
Фан Инмин потеребил волосы и принялся готовить себе подстилку.
Подскочив, она отобрала у Фань Инмана одеяло, схватила его за руку, и, обратив к нему неукротимое лицо, сквозь слёзы прошептала:
Эта кровать… Ты забыл всё то прекрасное, что было на этой кровати. Тебе даже… даже моё тело противно?
Она развернулась, бросилась на кровать и зарыдала.
Фань Инмин просто смотрел какое-то время, порываясь вытянуть правую руку. Наконец он вытянул руку с растопыренными пальцами и, как гребнем, провёл по чёрному водопаду волос Фан И.
Собрание, посвящённое критике дивизии «А», погрязло в порочном кругу фактов. Собрание за столом сократило расстояние между людьми настолько, что все нахмуренные брови, насмешки, недружелюбные взгляды были у всех на виду, конфликт нарастал. Командующий армией Чэнь Хаожо в одиночку восседал во главе стола, по бокам от него сидели Хуан Синъань и Лю Дунсюй, каждый занял своё место в соответствии с должностью. Заместитель командира дивизии как раз уехал учиться в Академию НОАК, и ещё присутствовал Чжао Чжунжун, так что все разделились на два равных лагеря. Слева сидели Хуан Синъань, Гао Цзяньи, Чжао Чжунжун, Цзянь Фань и другие, а справа – Лю Дунсюй, начальник политотдела Тянь, Фань Инмин, командир третьего полка Фан Чжунминь.
Командир второго полка Цзянь Фань взял на себя инициативу и ударил сразу по больному:
Дивизия «А» была унижена, а всё потому, что первый полк, гонясь за подвигами, пошёл напролом. Штаб уже отправлял людей на место. Маршрут, по которому в тот вечер совершили манёвр «синие», по плану учений полностью должен был охраняться первым полком. Если поймём главное противоречие, то и цель исправления станет ясна.
Первый полк вырвался вперёд слишком быстро, – присоединился к нападкам Гао Цзюньи, – штаб заметил и сделал два предупреждения, но первый полк не изменил своего плана действия. Проблема тут совершенно ясна.
Чжао Чжунжун, будучи связующим, опустив голову, сказал:
Если бы это были манёвры между полками, то ловкость в передвижении была бы поощрена, но ведь это учения между дивизиями.
А
Нужно не увиливать от ответа, а найти главное противоречие, – сказал Хуан Синъань.
У меня есть сомнения, – снова пошёл в атаку Цзянь Фань, – и я хочу попросить командира полка Фаня их разрешить. Немного необычно то, что первый полк рванул вперёд, а как раз в это время в дивизии «С» наладили микроволновую систему наблюдения. Совпадение ли это?
Командир полка Цзянь, – строго сказал Лю Дунсюй, – хотя это и собрание, посвящённое критике, не нужно нарушать его принципы. Если у вас нет оснований, то не выходите за рамки. Цель разбора – сделать войска лучше. Цель критики – сплочение.
Конечно, у меня есть основания, – сказал Цзянь Фань. – Когда второй полк прорвался к речной долине, командир полка Фань находился там с Чжу Хайпэном. Появление Чжу Хайпэна – тоже слишком большое совпадение. Тогда ещё я понял, что это заговор, и попросил скоординировать наши действия, но командир полка Фань категорически отказался. Эти странности непременно нужно обсудить всем вместе.
За поражение на этих учениях всю ответственность несёт первый полк, – наконец заговорил Фань Инмин, – и за весь первый полк ответственность несу я один. Что же касается сомнений командира полка Цзяня, то их я не могу разрешить. Со стороны организации можно провести расследование. Если же цель устранения ошибок – найти причину поражения, то не нужно возлагать напрасную вину на второй и третий полк, это только моя вина. Армия может понизить меня в звании или отстранить от службы.
На лице Чжао Чжунжуна появилась еле заметная улыбка.
Кажется, командир полка Фань как-то недружелюбно настроен. Не нужно так уже сильно расхваливать свой промах. Если бы это был серьёзный проступок, то заместитель командующего Фан давно бы тебя отстранил от должности.
Ну хорошо, – сказал Фань Инмин, – я помогу найти ошибки второго полка. Если бы второй полк в спешке не бросился спасать командование дивизии, то и основные силы Чу Тяньшу не нашли бы командование.
Что за ерунда? – вышел из себя Цзянь Фань. – Бросивший товарищей на произвол судьбы обвиняет того, кто жертвовал собой, спасая командование. Второй полк потерял один батальон, а первый полк взял в плен полроты.
Командованию дивизии ничего не угрожало, – сказал Фан Чжунминь, – так почему же второй полк строит из себя спасателей? Вот в чём нужно сомневаться.
Командир Ван, – разозлился Цзянь Фан, – что ты хочешь этим сказать?
Довольно! – ударив кулаком по столу, заорал уставший всё это выслушивать Чэнь Хаожо. – Это уже никуда не годится. Вам всем нужно прочистить мозги! Работы по исправлению ошибок приостановлена и будет возобновлена после выводов расширенного заседания комиссариата.