Прорыв
Шрифт:
— В некотором смысле нам просто повезло, — сказал Дентон. — Мы оказались настолько умны, что решили осуществить несколько серьезных генетических изменений своей расы, а в качестве основополагающего принципа выбрали и заложили в новый наследственный код биологический альтруизм.
— Вы выбрали застой и остановились в своем развитии. Может быть, в момент остановки это было полезно, но все же остановка есть остановка. Вы перестали интересоваться окружающим миром, внушили себе, будто он не существует вовсе. Но к огорчению элероев, этот мир не забыл их. Братья элерои —
— Вы подразумеваете вступление в ваш Альянс? — спросил Афтенбай. — Все ваши мошеннические доводы сводятся к этому, не так ли?
— Разумеется. Только вовсе они не мошеннические. Конечно, я могу ошибаться. Но что-то подсказывает мне, что для вас это было бы наилучшим выходом, и вы в общем-то со мной согласны и просто ищете благопристойный предлог объявить эту идею своей собственной.
— Вот, черт побери, — смутился Афтенбай. — Ну, раз все у вас так логично, то и возразить-то нечего? А, Дентон?
— Да, думаю, время настало, — сказал Дентон.
Тут уж Анна не выдержала:
— Вы действительно собираетесь вступить в Альянс? И только потому, что вам посоветовал он?
— Собственно говоря, роль Бродского не так уж мала, — ответил Дентон. — Историческая необходимость выдвигает своих глашатаев там и тогда, где и когда они становятся необходимы. Не поймите так, что я хочу умалить ваши заслуги, старина. Просто столь разумная раса, как наша, сама выбирает путь дальнейшего развития. Присоединиться к Альянсу? Что ж, так тому и быть. Боюсь только, что…
— Да отбросьте вы свои опасения, — перебил его Бродский. — Уверяю вас, это никогда не случится.
— Может быть, вы прекратите наконец блистать своим чертовым умом и объясните мне, о чем идет речь? — взорвалась Анна. — Чего вы боитесь, Дентон? А вы, Бродский, — почему вы так уверены в том, что этого никогда не случится? Ну?
Дентон улыбнулся капризной улыбкой ребенка слишком умного только наполовину.
— Нет абсолютно никакого смысла обсуждать этот вопрос, — ответил он. — Объясните мне лучше, как вступить в этот ваш Альянс. Нужно ли заполнять какие-то анкеты? Имеет ли значение отсутствие у нас космических кораблей? И, наконец, не могу ли я побеспокоить вас просьбой о чашке чая?
— Я приготовлю, — сказал Бродский.
— Нет уж, я сама.
Укрывшись на камбузе, Анна поставила воду и дала волю своему раздражению. Эти элерои совершенно невыносимы. И умник Бродский им под стать. Беда в том, что она уже начала к нему привыкать. Внезапно ей захотелось приготовить сегодня настоящий вкусный ужин с карри. А все-таки, чего же боялись элерои?
— Я вернулся! — крикнул Лео Хоу, Наблюдатель, подойдя к хижине Оттолайна Гуиши. — Где твоя дочь?
— Ага! — отозвался Гуиши, появляясь в дверях с револьвером в руке. — Дурак! Нет у меня никакой дочери, на этом продуваемом ветрами склоне тебя поджидает только ужасная смерть. — И он прицелился в Лео.
Хотя и не совсем веря его словам, Лео на всякий случай все-таки закрыл глаза, уж если суждено быть застреленным, то лучше не видеть, как это случится.
— Ладно, я пошутил, —
Из хижины вышла невысокая, ясноглазая девушка с волосами цвета земляники и улыбкой, которая растопила бы и гранит.
Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы Лео понял: они будут очень счастливы вдвоем. И еще он понял, а вернее почувствовал, что все задумано именно ею; элеройские девушки любили — подстраивать экстравагантные знакомства со своими избранниками. Но он понимал также, вернее, знал наверняка, еще об одном обстоятельстве, о котором она не подозревала.
— Мы поженимся, когда ты пожелаешь, — объявил он, — но, пожалуй, лучше сделать это поскорее, потому что я должен буду присоединиться к экспедиционному корпусу, и никому неизвестно, когда нам выступать.
— Какой такой экспедиционный корпус? — спросила Хлоя.
— Тот, что мы отправляем на подмогу Альянсу. Разве ты не знаешь, что мы собираемся вступить в него? Не слушала сообщений по биосети?
— Не понимаю, — сказала Хлоя. — Зачем кого-то куда-то посылать? Что умеют элерои? На всей планете не найдется никого, кто способен хотя бы починить стиральную машину.
Лео обменялся взглядами с Оттолайном Гуиши. Оттолайн его понял. Как мог понять только мужчина мужчину.
— Мы поможем им чем сумеем, — спокойно ответил Лео.
Он, как и Оттолайн, знал, что это может стать началом конца, ведь элерои настолько превосходят умом всех остальных разумных существ, что рано или поздно их неминуемо попросят возглавить борьбу. Этого-то элерои и опасались — что в один прекрасный день, узнав об их превосходстве, их попросят взять руководство всем и вся. А поскольку элерои относились к власти на свой лад, перед ними возникла бы дилемма. Установка на биологический альтруизм не позволила бы им отказаться от власти, а разум воспротивился бы тому чтобы принять ее.
Но Бродский заверил их, что этого не случится. Собственно говоря, он высказал свои соображения весьма безапелляционно.
— Вы что, смеетесь? Думаете, президенты и генералы самых развитых цивилизаций галактики отдадут в ваши руки свою судьбу только потому, что вы умнее и способнее? Забудьте об этом. Вы не представляете, как ошибаетесь. Поверьте мне, этого не произойдет никогда.
Элероям пришлось удовлетвориться его заверениями. Хорошо, конечно, сознавать, что в ближайшем будущем вам не грозят слишком ответственные посты в Альянсе. Однако и немного досадно, что никто вас об этом даже не попросит. В конце концов, кто способен руководить лучше?
Жаль, этого никогда не удастся проверить.
Впрочем, так ли уж никогда?
Более или менее одновременно у всех элероев стало складываться ощущение, будто переход под их управление сначала Альянса, потом Флота, а там, глядишь, и всего космоса, не так уж невероятен.
Именно такие мысли посещают всех полутелепатов, наделенных даром биоэнергетической взаиморегуляции, которая позволяет им управлять средой обитания.
А мысль была занятная. К ней стоило вернуться.