Прорыв
Шрифт:
Через два часа смена.
Лапин потянулся, встал, разминая ноги, взглянул на обзорный экран и вдруг замер. Клубящаяся, подсвеченная изнутри стена Барьера вспухала медленно формирующимся пепельным волдырем, растущий «нарыв» внезапно пронзил сполох холодного зеленоватого мерцания, похожий на разряд ударившей вдоль земли молнии.
Искажение?! По спине пробежал холодок, но здравый смысл все же взял свое: Барьер поглощает аномальную энергию, это известно каждому.
Ночные смены на блокпосту малочисленны. Сегодня дежурили три офицера,
Лапин, пытаясь понять, что происходит, пристально смотрел на приборы.
Датчики указывали на усиление ветра, анализаторы фиксировали частицы Пепельного тумана – явление хоть и редкое, но знакомое, не выходящее из ряда вон. Иногда в глубинах Барьера формировались мощные воздушные течения, извергающие во Внешний Мир миллионы наночастиц.
Выбросы Пепельного тумана происходили примерно раз в два-три месяца, явление считалось вполне обыденным, не несущим угрозы. Влекомые ураганным ветром микромашины отключались где-то в недрах гравитационной аномалии и достигали укреплений в виде безвредной металлической поземки.
Утром придется вызывать команду утилизации, местность чистить от металлической пыли.
– Серега!
– Ну? – Голос лейтенанта Зорина прозвучал сонно. Он дежурил в БМД, капонир располагался в тридцати метрах от основного укрепления.
– Ничего не заметил?
– Не-а… Холодно тут. Можно я движок запущу?
– На приборы посмотри, – приказал Лапин. – Доложи показания!
– Все, что ли? Лучше я телеметрию дам. Лапа, тебе что, больше всех надо? Тихо как в могиле, клянусь. Дай поспать, до смены…
На тактическом комплексе вспыхнул индикатор приема данных. Кибернетическая система обработала показания датчиков боевой машины, но вопреки тревожному предчувствию источника опасности не выявила.
Точно, померещилось. Лапин вернулся в кресло, обежал взглядом терминалы, затем активировал чип М-связи:
– Байрун?
– Слушаю.
Старший лейтенант Байрунин дежурил в передовом укреплении. Против обыкновения, он откликнулся сразу, что вновь заставило Лапина насторожиться.
– Не спишь?
– Холодно. Страшно.
– Чего испугался? И почему не докладываешь?
– Смеяться станешь.
Лапин вдруг почувствовал, что весь взмок. Да что происходит?! Он впился взглядом в обзорный экран, но там кроме Пепельного тумана да неровного мерцающего свечения не видно ни зги… Все проклятый Барьер, подумалось ему. Постоянно держит в напряжении. Тот, кто хоть раз побывал в отчужденных пространствах, уже не в силах абстрагироваться от пережитого там…
– Шайтан! – Вскрик старлея, переданный М-связью, резанул по нервам и тут же, вторя ему, ударил звонкий, оглушительный звук очереди, выпущенной из импульсной зенитной установки.
Кресло автоматически приняло боевое положение, с тонким визгом поднялись манипуляторы управления комплекса орудий, легкое покалывание в кончиках пальцев мгновенно возвестило о готовности
– Байрун?!
Ответом послужила зловещая тишина.
Не выходя из состояния полной боевой готовности, Лапин вызвал соседние посты.
Никто не ответил. Рассудок на миг помутился.
– Байрун?! Зорин?!
На терминале тактической системы внезапно вспыхнул сигнал сбоя. Голографическое изображение местности подернулось рябью помех, а через пару секунд вместо прилегающего рельефа он увидел лишь ровное однотонное свечение.
Да что же такое происходит?!
Связь словно обрубили. Неужели прорыв? Паническая мысль отдавала безумием. Нет, это невозможно!
Сколько раз «изделия техноса» пытались вырваться за периметры Барьеров, но ни одному из исчадий не удавалось преодолеть трехкилометровую толщу аномалии – примерно на середине пути скорги, лишившись подпитки энергией Узла, отключались.
Лапин не находил себе места. Инструкции запрещали ему покидать кресло управления орудийным комплексом, но что он мог предпринять, когда все датчики ослепли, система наведения «зависла», а на экранах не видно ничего, кроме мутной пепельной мглы?
Здесь от меня нет никакой пользы… Глобальный сбой М-сети на памяти капитана происходил лишь один раз, во время грозы, бушевавшей в толще гравитационной аномалии. По сравнению с ней все самые жуткие атмосферные явления периода глобального изменения климата выглядели совершенно безобидно.
Нужно что-то делать! Лапин не выдержал, отпустил бесполезные в сложившейся ситуации сенсорные рычаги наводки орудийного комплекса, встал и, на ходу герметизируя шлем, рванулся к выходу из укрепления.
Снаружи завывал ветер.
Погода изменилась резко, в течение нескольких минут.
Боевой сканирующий комплекс выдавал на проекционное забрало полную бессмыслицу. По его показаниям получалось, что Лапин, покинув бункер, оказался в окружении металла.
Дрожь крупными мурашками пробежала по коже. Если датчики не лгут, то получается, что ветер несет миллиарды активных металлических частичек!
Этого не может быть!..
Рассудок лейтенанта не выдержал, теперь ему мерещились жуткие фигуры, проступающие из мглы, Пепельный туман, сминаемый порывами шквалистого ветра, играл с его сознанием, порождая чудовищ…
Нет. Он до крови закусил губу. Сервомоторы экипировки позволяли преодолеть напор шквалистого ветра, и Лапин пошел вперед, взяв примерное направление на капонир, где стояла боевая машина десанта.
Зеленоватый сполох внезапно разорвал мглу.
Сердце молотилось в груди как бешеное. В следующий миг длинная ветвистая молния ударила неподалеку, холодное зеленоватое мерцание потонуло в ослепительной вспышке. Лапин инстинктивно отшатнулся, но на этот раз пронесло – разряд впился в комплекс антенн, возвышающийся над покинутым укреплением.