Прорыв
Шрифт:
Дорогу выбирали по карте, но уверенно, видно было, что в топографии народ соображает. Главный заранее предупреждал о поворотах, причём сверялся он по карте с кучей пометок разными цветами. Кто-то подробно расписал на ней все узкие места, завалы, заторы и всё подобное.
Проскочив по широкой улице, ведущей к мосту, машины выкатили на него. Неожиданно главный указал на выгоревшее здание кинотеатра «Звезда» с двумя башенками, видневшееся на только что покинутом берегу Волги, и сказал:
— Гля, не соврали.
— А что за история? — спросил через прорезанное окно ещё один мужик, сидевший в кузове.
— Заказал в своё время город проект кинотеатра, а им готовый подкинули, такой, который в Москве построен, взяв деньги, как за новый. Вот и вышли близнецы. Налево нам сейчас, кстати, — добавил он для водителя.
Свернули на набережную, дальше ехали молча. Потом пару раз вильнули по узким улицам, выкатили к какому-то высокому зданию, главный сверился с картой, кивнул:
— Здесь, заезжай во двор. Против часовой объезжай.
— Понял.
Двор был пустынным, заваленным до неприличия всяким мелким мусором — похоже было, что его гнало сюда ветром со всего района, и во дворе он застревал, как в тупике, собираясь вдоль бетонного цоколя решётчатого забора и стен.
— Выгружаемся, — скомандовал старший.
Выгружались быстро и очень сноровисто, очень непохоже на самых продвинутых гражданских мародёров. И в отличие от последних все мешки и сумки, которые прихватили с собой, были полными, а не пустыми, как следовало ожидать. Да и само административное здание, в которое они направились, никак не напоминало автохозяйство, о котором говорилось на блоке.
— Связь проверим, — скомандовал старший, у всех на головах появилась гарнитура с микрофонами. — Наверх аккуратней, в здании кто хочешь может быть — двери нараспашку.
На стволах автоматов появились трубы глушителей, двое вошли в подъезд первыми, следом за ними все остальные. Планировку здания они тоже явно знали. Стараясь не шуметь и прикрывая друг друга, вышли на боковую лестницу, по которой и пошли наверх, последовательно блокируя клиньями все двери на этажах. Пришлось пострелять, несколько мертвяков валялись прямо на лестничной площадке и уже начали просыпаться на шум. Толстые стены и глушители задавили звук выстрелов, даже рядом со зданием никто бы ничего не заподозрил.
Затем был верхний, технический, этаж, тёмный и пустынный, с какими-то пыльными толстыми трубами и маленькими окошками по периметру. Дверь за собой они тщательно заблокировали, а затем группа разделилась. Двое бойцов с автоматами заняли позиции у окошек прямо над стоящими во дворе машинами, прикрывая транспорт на случай, если его кто обнаружит и попытается присвоить, а остальные перебежали на противоположный край.
— Кот, давай тональный, — скомандовал главный усатому.
Тот уже разворачивал
— Есть.
Из двух других, длинных свёртков появились две винтовки. Не просто винтовки, а очень длинные, сейчас сложенные пополам, с массивными оптическими прицелами на них, которые, после того, как их разложили, стали похожи на противотанковые ружья. И два человека с ними пристроились у окон, подбирая позиции получше, пристраивая оружие даже не на сошках, а на настоящих штативах.
— Есть ответный сигнал, — доложил усатый радист. — По коду «на позиции, всё в порядке».
— Ну и занимаемся по плану, — скомандовал бородатый, извлекая из сумки большой лазерный дальномер в зелёном металлическом корпусе.
— Витич, сколько? — спросил один из снайперов.
— Так… Момент… Ага, есть, даже трибуну сделали… до неё… тысяча пятьсот. Нормально, как и предполагали.
— Aгa, понял, — сказал второй стрелок, взявшись за колесики поправок. — Ветра нет вроде.
— Aгa, нет почти, — подтвердил старший. — Там тряпочку подвесили, а она почти не шевелится. Кот, с реки там что?
— Сейчас… — ответил усатый. — Есть сигнал. «На позиции» по коду.
— Нормально, ждём.
Ждать им пришлось около трёх часов, но недовольства или признаков нетерпения никто не выказывал. Ждать так ждать, ждать — главное умение снайпера, даже стрелять уметь не так важно. Не умеешь ждать — профессия снайпера или разведчика не для тебя, забудь о ней совсем.
Никто не курил, даже почти не шевелились. Разговоров было мало, в основном по делу и шёпотом. Рацию тоже никто больше не трогал, соблюдая радиомолчание. Затем усатый сказал:
— Едут.
Никто ничего не ответил, но снайперы приложились к винтовкам, словно в очередной раз убеждаясь в том, что не разучились ими пользоваться, а бородатый снова взялся за бинокль.
Минут пять снова прошло в молчании, затем бородатый сказал:
— Есть колонна. Кот, всем сигнал готовности.
— Есть.
Хорошо видимая в мощный бинокль четвёрка машин свернула в заводской двор, в котором, кстати, скопилось немало народу, затем они исчезли из виду, пристроившись за углом. Бородатый начал немного волноваться, но затем вздохнул облегчённо, увидев кучку людей, идущих в сторону низенькой дощатой трибуны.
— Они… опознаём, всем внимательней… — забормотал бородатый. — Коричневая куртка, гражданский — Бурко. Серый свитер, серые брюки, седина — Пасечник… С ними… так, с ними Салеев…
— Не ждали, — сказал один из снайперов. — С ним что?
— До кучи вали, если успеешь, — ответил бородатый. — На него не рассчитывали просто, как я понял, а дерьма на нём выше башки. Так, трое… Гунс, берёшь Бурко и Пасечника второй целью. Прыгун, тебе Салеев, вторым бери тоже Пасечника.