Прорыв
Шрифт:
— Так точно, — кивнул Павлов. — Поэтому недостатка именно в средствах усиления мы не испытываем. Можем позволить себе воевать исключительно высокоточным оружием и вообще не вступать в прямое противодействие.
— Какие у вас цели помимо получения прохода в промзону? — спросил Рубцов.
— Изначально — никаких, — развёл руками Павлов. — Разобраться в происходящем, по возможности прекратить бои между людьми — и так мир погиб, зачем добивать друг друга?
— Благородно, — усмехнулся Рубцов. — Проблема в том, что господа, занявшие промзону, игнорируют законную власть, то
— Разрешите, товарищ капитан? — поднял руку я, обращаясь к Павлову.
— Давай.
— Господин полномочный представитель президента, — заговорил я проникновенным голосом, — видите ли, я прибыл из Москвы… То есть из федерального центра. Последних представителей правительства страны я видел расстрелянными возле международного аэропорта Шереметьево, лежащими в рядок на дороге. Больше ни в какой форме федеральное правительство себя не проявляло, смею заметить. По крайней мере, признаки его активности остались обществом не замечены. Поэтому не думаю, что ваше заявление звучит хоть для кого-нибудь здесь хоть сколько-нибудь убедительно. Давайте спустимся с уровня дипломатической вежливости на уровень банальной реальности. Сферы влияния, ресурсы… ну и так далее. Проще понять друг друга будет.
Рубцов посмотрел на меня, спокойно кивнул:
— Хорошо. Тогда попробую быть конкретным. Мы считаем несколько зон в городе и вокруг него стратегически важными для выживания. Нефтеперерабатывающий завод, порт, речной транспорт, нефтехранилища, склады Росрезерва в Бору… ну и ещё ряд объектов. Так называемые «заводские», как уже сложилось их называть, претендуют на те же объекты. Всё. Почва для соглашения? Сколько угодно. Можно за день договориться.
— И почему вы тогда воюете? — несколько озадачился я.
— «Заводские» нам не доверяют, — сказал Чистяков. — Гарант нужен для успеха переговоров.
— Военные подойдут? — спросил Белявский.
— Подойдут. Вполне.
— Разрешите? — снова влез я.
— Пожалуйста, — ответил Рубцов, посмотрев с любопытством на такую мою неуёмность.
— Позволю себе заметить, что в будущем производство сельхозпродуктов будет не менее важным, чем промышленное производство. Структура всех экономических связей изменится. Рынок промышленных товаров сузится очень сильно. Численность населения сократилась в разы, а ведь есть ещё запасы, которых хватит лет на десять, не меньше. А есть хочется всегда. Даже такой товар, как дрова, станет очень ценным к следующей зиме. У «заводских» есть баржи, чтобы дрова возить, но ведь кто-то их должен ещё и поставлять… Кто-то должен охранять деревни от бандитов, гонять мертвяков. Простор для инициативы. А основная часть местного производства сельхозпродукции располагается с вашего направления от города.
— Вы это к чему? — спросил собеседник.
— К тому, что зачем вам стремиться отобрать у «заводских» их заводы? Они их не отдадут, а вы перейдёте от стадии передела собственности на стадию кровной мести, и тогда вражда станет вечной. А новые сектора рынка пусты, если кто-то их освоит, то к следующему лету превратится здесь в самую влиятельную
— Росрезерва, — механически поправил Рубцов. — Вы кто по профессии?
— Свободный предприниматель, так скажем. На военном поприще.
— Понятно. Хотите ко мне советником? У нас не так уж и плохо, и толковые люди нужны. Я серьёзно.
Признаться, он меня здорово обескуражил и даже польстил. Не то чтобы я совсем растаял, но приятно, чёрт возьми.
— Спасибо, но… у меня другие задачи на ближайшее время. А за предложение действительно большое спасибо, я очень польщён.
— Подумайте.
— Я уже подумал. Не могу сейчас, хотя в другое время — с радостью.
Ага, как же, с радостью. Если вы там за что-то зацепитесь и начнёте «подниматься», то к следующему лету жди передела с массовым отстрелом. Инстинкты у бандитов и властных структур одинаковые — спихни всех к фениной маме с финансового потока. Так что ищите дураков в зеркале.
— Жаль. У вас правильная система мышления, — стукнул он ладонью о подлокотник кресла. — Вы думаете о том, «как сделать», а не «почему не выйдет». Таких людей не так много на самом деле. Хорошо, господа. Я сразу объявляю об одностороннем прекращении огня, при условии, что «заводские» тоже прекратят его у складов Росрезерва в Бору. И я готов вступить в переговоры о разделе сфер влияния, при условии, что военные представляют собой достаточную силу, чтобы гарантировать соблюдение соглашений.
Расшифровать можно было сказанное просто: «Докажи, что ты и правда сила, или пошёл бы ты со всем своим миротворчеством…»
— Я немедленно сообщу о достигнутом результате нашему руководству, которое обратится к «заводским» с просьбой о прекращении огня, — сказал Павлов. — И ещё прошу пропустить в промзону пару наших «уазиков». Вам они ничем не помешают, а люди заняты разведкой популяции мертвяков, если можно так выразиться. Для всех будет польза, и с вами информацией поделимся.
Ага, про нас тоже не забыли. За это спасибо.
— Нет проблем, — сказал уже Чистяков. — Мы свяжемся с вами примерно минут через тридцать, дадим частоты и пароль. Вас пропустят. Где пройдут переговоры?
— Предлагайте. У нас есть только один вариант — территория Сорок третьего арсенала, пока оттуда ещё не всё вывезли и место хорошо охраняется, — ответил Белявский. — Там мы можем гарантировать безопасность.
— Это неплохо, Сергей Владимирович, — обратился к Рубцову Чистяков. — Нейтральная территория, под охраной военных.
— Согласен, — кивнул Рубцов. — За дальнейшими деталями, как я понимаю, следует обращаться к вашему руководству?
— Так точно, — сказал Павлов. — Моей обязанностью было установить связь со всеми сторонами, а для большего я пока званием не вышел.
Тонкий ход. Таким, как Рубцов, западло с капитанами договариваться, им генералы нужны. И Павлов его сейчас утешил: мол, не прогнулся ты, Серёга, с перепугу сюда приехав, а лишь милостиво согласился встретиться с посланниками. Дали с шила патоки лизнуть, но много патоки. Даже медку.