Прощание
Шрифт:
— Да я и сама не улавливаю. Просто чувствую эту разницу, и все.
— Как в тот день, когда я в первый раз тебя увидел на автобусной остановке, и ты была единственная, кто на меня посмотрел, наши глаза встретились, и между нами, типа, искра промелькнула?
Непонятно — шутит он или нет.
— Может быть. Но больше это напомнило мне сон мисс Стьюбин, когда она посмотрела на меня и обратилась ко мне с вопросом. Словно узнала меня. Словно просто знала, что я тоже ловец снов.
Кейбел смотрит на Джейни, потом снова на дорогу. Он морщит лоб и забавно наклоняет голову набок.
— Погоди-ка, — бормочет
Он резко сбрасывает скорость и снова поворачивается к Джейни.
— Ты это серьезно?
Джейни смотрит на него и кивает. В немалом удивлении.
— Джейни, а эта способность оказываться в чужих снах может передаваться по наследству, как ты думаешь?
Машина замедляет ход и останавливается на проселочной дороге.
— Без понятия, — отвечает Джейни и нервно оглядывается.
— Кейб, что ты делаешь?
— Поворачиваю обратно, — отвечает он и действительно крутит руль, разворачивая машину. — Это очень важно. В его доме может найтись какое-нибудь объяснение этому твоему проклятию. Другой такой возможности у нас не будет.
_____
12.03
У входа в дом Кейбел достает из бумажника водительские права, просовывает карточку в зазор между дверью и наличником на уровне дверной ручки и начинает ею двигать. Поджав губы, он упорно старается подцепить засов, чтобы они могли проникнуть внутрь.
Джейни молча наблюдает за ним, потом протягивает руку, берется за дверную ручку и поворачивает ее. Дверь открывается.
Кейбел выпрямляется.
— Ну и ну! Кто же в наше время оставляет двери незапертыми?
— Может, тот, у кого мозги не в порядке? Или тот, кто живет у черта на куличках и у кого нечего красть? Полусумасшедший? Может, когда его увозили на «скорой», он просил не запирать дверь, потому что у него нет ключей.
Джейни входит в маленький дом, не задерживаясь на пороге, чтобы Кейбел мог последовать за ней.
— Видишь? — Она показывает на стенной крюк со связкой ключей.
Внутри душно. В одной комнате объединены и гостиная, и кухня, и спальня. В дальнем углу маленький коридорчик — вероятно, в ванную. На книжной полке радиоприемник, на кухонном столе небольшой телевизор. Через занавешенное, но открытое окно проникает жаркий воздух; тонкая желтая штора едва колышется. Под окном стоит стол, а на столе старенький компьютер. Судя по тому, что там же находится кофейник и чашка, стол служит хозяину и обеденным и письменным одновременно. Под стол задвинута тумба с тремя выдвижными ящиками — очевидно, от настоящего письменного стола. На полу валяются какие-то бумажки — их, похоже, сдуло ветром из окна.
У стены возле задней двери сложены сплющенные картонные упаковки. Кровать не убрана. На большой коробке, заменяющей тумбочку, стоит стакан с остатками воды.
— Вот оно, — говорит Джейни, — воплощение моей мечты о неожиданном обретении волшебного наследства. Этот чувак беднее нас.
— Не торопись с выводами, — бормочет Кейбел, внимательно осматривая комнату.
Он подходит к письменному столу.
— Возможно, он собственник этой земли, а земля может стоить немалых денег.
Юноша
— Нет... облом. Вот аннулированный чек с пометкой «аренда».
— Черт возьми!
Джейни неохотно подходит к Кейбелу.
— Что-то мне не по себе, Кейб. Не стоило нам сюда соваться.
— Да пойми же, после его смерти ты сюда уже не попадешь — набегут кредиторы, а владелец имущества захочет поскорее втюхать недвижимость платежеспособному арендатору. Они выгребут отсюда все, что имеет хоть какую-то цену, продадут, чтобы покрыть больничные расходы, и на этом дело кончится.
— Обалдеть можно, сколько всякого дерьма ты знаешь, — говорит Джейни, озираясь по сторонам.
— Заметь, полезного дерьма, — уточняет Кейбел.
— Хочется верить.
Она обходит маленький дом. На телевизоре валяется несколько упаковок отпускаемых без рецепта болеутоляющих средств. Холодильник наполовину заполнен. Кварта молока, полбуханки ржаного хлеба, упаковка болонской копченой колбасы. Одна полка целиком забита стручковой фасолью, кукурузными початками, томатами и малиной. Через окно в задний двор Джейни видит небольшой садик с рядом неухоженных кустов, усыпанных красными ягодами, с одной стороны.
Кухонные шкафы почти пусты, если не считать нескольких разнокалиберных чашек и тарелок. Повсюду легкий налет пыли, но назвать этот дом грязным нельзя. В жилой зоне стоят старое глубокое кресло, столик с деревянным светильником и большой самодельный стеллаж, уставленный коробками. Рядом с ним маленький книжный шкаф.
Джейни представляет себе, как вечерами Генри сидит в этом мягком кресле, читает или смотрит телевизор. Интересно, как он жил в этом, можно сказать, уютном доме?
Она подходит к книжному шкафу и смотрит на потертые томики Шекспира и Диккенса. Впрочем, есть на полках и Керуак, Хемингуэй и Стейнбек. А еще книги со странным шрифтом — не иначе как на иврите. Разные справочники. Джейни берет один из них, открывает и видит под перечеркнутым списком имен приписку, сделанную, вероятно, ее отцом.
Генри Дэвид Фингольд
Мичиганский университет
Она садится на корточки и листает справочник, читая пометки на полях. Кто же все-таки сделал их — отец или кто-нибудь другой? Переплет развалился, и страницы выпадают, поэтому Джейни закрывает книгу и ставит на полку.
Кейбел просматривает бумаги на столе.
— Сплошные счета, — говорит он. — Чего тут только нет. Детская одежда, видеоигры, ювелирные украшения, шары со снегопадом. Интересно, где он все это хранит? Очень странная подборка.
Джейни встает и подходит к Кейбелу. Берет со стола блокнот, открывает. Читает список заказов, написанный аккуратным почерком. Ни один заказ не повторяется. Ничего не понимая, Джейни идет к входной двери, затаскивает внутрь коробки и находит на них обратные адреса. Сверяет со списком в блокноте. Заправляет волосы за уши.
— Похоже, он организовал маленький интернет-магазин. Покупал по дешевке всякую мелочевку и распродавал через Сеть, с прибылью. Тут у него было что-то вроде временного склада.