Прощай, предатель
Шрифт:
Елена дернула головой – волосы упали вперед, закрыв пол-лица.
– Не узнаешь?! – торжествующе произнесла женщина. – Как ты Лану Багидзе в петлю засунула своими клешнями, не помнишь? Сейчас вспомнишь! – Быстрым движением руки она откинула волосы с Елениного лица…
Ага… До меня начинает доходить. Судя по всему, это родственники той несчастной грузинки-свидетельницы, которую сержант Гордеева повесила в одиночной камере по просьбе господина Олигарха. Ничего не скажешь – совпадение, как в кино! Вовремя генацвале заявились… Но до чего же цыганка
Гордееву они, конечно же, прикончат – не просто так сюда пожаловали. А со мной что будет… «Не жалейте свидетелей, ибо они вас потом не пожалеют» (все тот же Козачинский и все тот же «Зеленый фургон»)…
Генацвале торжественно молчали. Пробил час возмездия. Справедливого возмездия… Елена тем временем окончательно пришла в себя. О, как изменилось выражение ее лица – губы ее побелели, подбородок дрожал, в глазах было отчаяние, и от их взгляда уже не морозило и не передергивало. От ужаса она не могла произнести ни слова… Такой эту жуткую даму-тюремщицу я видел впервые. И ничто ей уже не могло помочь. Что ж, поделом…
– Припоминай, припоминай, как ты повесила мою сестру! – продолжала грузинка. Она сдернула с головы маску, и ее густые волосы цвета вороньего крыла рассыпались по хрупким плечам.
– Э, Манана! – предостерегающе крикнул ей один из соратников.
– Я хочу, чтобы эта гнида видела свою смэрть в лицо! – Грузинка метнула на него дерзкий взгляд.
– Тебя же этот видит! – Грузин ткнул пальцем в мою сторону.
– Пусть видит! – Манана была настроена решительно. – Он никому не расскажет!
– Да мы ведь даже не знаем, кто он такой!
– Мне бэзразлично, кто он такой… – Грузинку было уже не остановить.
– Слушай, валить еще одного мы не договаривались! – занял твердую позицию первый. И я был с ним вполне солидарен. Действительно – такого уговора не было!
– Ладно… – Манана немного смягчилась и тут же вновь повернулась к Гордеевой. – Слушай, ты, если хочешь легкой смэрти без мучений, быстро отвечай – кто это такой?
Могла бы у меня поинтересоваться. Я вроде как пока еще одушевленный предмет. Пока…
– Я почем знаю… – К Елене неожиданно вернулось самообладание. Или она что-то сообразила. Взгляд стал осмысленным, и губы не тряслись. – Около двери моей крутился, я его и затащила узнать, кто такой и чего надо.
Ну и Елена… Правильно, не надо этим детям гор лишнего болтать.
– Это так? – Манана тут же переадресовала вопрос мне.
– В общем… Да.
– Ну… И зачем же ты у ее двери ошивался? – снова спросила у меня грузинка.
– Да так, взломать хотел, я не знал, что она дома, – неожиданно для самого себя произнес я.
– Ты что, вор? – вступил в беседу второй генацвале, готовясь меня зауважать.
– Пачэму вор, навэрно, простой грабитель… – Первый грузин упорно держал мою «линию», и я был ему искренне признателен. – Ну и что? Эта гнида затащила мужика к себе и издевается. Что вы, не знаете ее, что ли?!
– Что
– А чего говорить? Сами все видите… – отрешенно пробормотала Елена.
– Ладно, – приняла наконец решение Манана. – Мы сейчас тут посоветуемся… кое с кем. Насчет тебя! – Она выбросила руку в мою сторону. – А ты, – черные глаза сверкнули на Гордееву так, что у той снова задергались губы, – молись… Если умеешь. Пошли, – повернулась она к своим.
– Ребята, подождите! – взмолился я. – Раскуйте, ради всего святого… Мне в туалет нужно, будьте людьми… – Лишь бы расковали, а там посмотрим…
– Потерпишь, – бросила грузинка, направляясь в кухню. – Фу, жарко здесь, однако! – Она расстегнула молнию на спортивной куртке, сняла ее и повесила на вешалку в коридоре.
– Да я сейчас всю постель уделаю, вам же будет не в кайф ее резать!..
– Слушай, э… Ну пусть идет в туалэт, а то засрот все! – снова «вступился» за меня первый грузин, хороший человек. – Он не убежит, я браслэты только отстегну, а снимать не буду…
Да-а… Номер не прошел. К тому же руки и ноги затекли так, что я еле ворочал ими и до сортира добрался с большим трудом, переступая по пять сантиметров, как стреноженная лошадь.
– Гоги, ты посмотри за ним, мало ли чего… – Манана не хотела никаких неожиданностей.
– Я тебе что, туалетный швицар? Может, бумагу ему подать?
– Делай, как говорю! Что, мне самой идти на него смотреть?
– Сиди смирно и малчы! – сказал мой конвоир по возвращении, пристегивая меня к радиатору отопления. – Тогда не будем тебя «коцать». Будешь малчать – будешь живой, обещаю…
– Обещаю здесь я! – крикнула из кухни Манана. – Эй ты, сиди там и жди, а ты, Гоги, иди сюда. Посоветоваться надо.
Я сел на пол и вытянул скованные ноги.
Так, с побегом не вышло. На успех все равно не было надежды, но хоть погиб бы в драке, по-человечески. А так – зарежут как барана. Из кухни раздавалась громкая грузинская речь и приглушенная, еле слышная русская – Манана беседовала с кем-то по мобильному телефону. Грузинский я почти забыл, но все же разобрал, что второго грузина зовут Иосиф, что в живых ни меня, ни Елену не оставят, – обсуждалось только, поджигать квартиру или нет и кто первый пойдет к «жигулю» – выходить из квартиры они собирались по очереди. В сторону закрученной в кольцо Елены я старался не смотреть: зрелище не из приятных…
– Слышь, придурок… – неожиданно услышал я ее тихий шепот. – Если жить хочешь – ключ от моих «браслетов» в левом кармане куртки, той, что Манана в коридоре повесила. Думай, как его достать. Не достанешь – тебя зарежут вместе со мной. Я их хорошо знаю… Думай по-быстрому!
Ну и Елена! Вот это глаза – даром что маленькие, а все заметила. Как же я ошибался в ней! Свой страх она просто сыграла. Ну и самообладание!
– Не тяни резину! – Ее шепот звучал как приказ. – Давай еще спектакль! А то поздно будет…