Прощай, предатель
Шрифт:
– Абсолютно. Исполнение в трехдневный срок гарантирую.
– Вопросы, пожелания есть?
– Пока нет. Думаю, и не будет. Но хотелось бы обсудить вопрос получения гонорара. Конкретно и предметно. Что вы предлагаете?
– Любой удобный для вас вариант. Даже налом. Но я бы предпочел перевод на указанные вами счета. Разумеется, с соответствующим оформлением – авансовые платежи под отгружаемые товары, серия сравнительно мелких сумм, ну, вы понимаете…
– Я понимаю. Переводы на счета в зарубежных банках возможны?
– Сложнее, но возможны.
– Какие
– Три дня после подтверждения выполнения контракта. Мелкие суммы, несколько счетов – три, лучше пять, оформление – под поставки. Счета сообщите заранее.
– Хорошо, я обдумаю ваши условия и дам предложения сразу по выполнении контракта.
– Счета предпочтительно заранее.
– Сожалею, это невозможно.
– Хорошо, но тогда задержка во времени может быть на день-два.
– Договорились.
– Желаю удачи. Подчеркиваю – срок два дня, третий – резерв на крайний случай, не уложитесь – контракт разрывается с тяжелыми для вас последствиями. Форсируйте.
Я допил кофе, распрощался и вышел. Ну дипломат! Ведь не собирается платить ни копейки. А насчет последствий я и без него знаю. Хотя, конечно же, спасибо за предупреждение…
… Я встретил Милу на углу МИДовской высотки на Смоленской площади, как договаривались. Она сама выбрала это место. Чем ее привлекла эта болгарская таверна? Раньше здесь, помнится, был ресторан «Ориент». В нем я бывал, а в этом «Банско» впервые. А что – кухня ничего, вполне приемлемая, без всяких там изысков и вывертов, цены тоже не сильно кусаются, да и обстановочка на уровне. Декор оформлен камнем, деревом и текстилем в старинном восточно-славянском духе.
– Давай так: что было, то прошло, – неожиданно произнесла Мила, как только я сделал заказ. – Жить надо настоящим и не забывать о будущем… Согласен?
– Что-то тебя на высокий слог потянуло… Даже не узнаю. – Я спокойно смотрел в ее светлые, красиво подведенные глаза. И вдруг тревожно мне стало… Нервы дребезжат или на самом деле встреча непростая? Посмотрим…
– Все меняется… Мы ведь больше десяти лет не виделись.
– По тебе не скажешь – совсем не изменилась! – изящно вставил я. – По крайней мере – внешне…
– Лицедей. – Она улыбнулась совсем по-девчоночьи. – Зря ты все-таки не пошел в театральный…
– Да хрен с ним! – непринужденно махнул рукой я. – Сейчас бы все равно без работы сидел. Или рекламировал бы на ТВ бритвенные лезвия и туалетную бумагу…
– А что, чем плохо?
– Смеешься! Ты можешь представить меня в подобной роли?
– Да как сказать… Смеюсь, конечно!
К нам подкатил стройный черноволосый официант в национальном болгарском одеянии… Сейчас попробуем эти болгарские деликатесы.
– Времени у меня мало… Поэтому скажу тебе все прямо сейчас. – Голос Милы зазвучал несколько отстраненно. Даже как-то грустно. Или мне опять показалось?
– Я весь внимание, – все в том же легком тоне ответил я.
– И скажу я тебе не очень веселые вещи… Чехов.
Болгарский перец, фаршированный брынзой, застрял у меня в горле. Она назвала мой профессиональный псевдоним! Или
– Да-да, дорогой, я в курсе некоторых твоих дел. Глянь сюда, если не веришь…
Она молча протянула мне маленькую красную книжицу, раскрыла… Я онемело пялился в четкие строчки, серьезное лицо на цветном фото. Недопитая минералка потихоньку испускала последние пузырьки… Старший лейтенант Федеральной службы безопастности Людмила Валентиновна Стебелькова молчала, спокойно и как-то даже печально глядя мне в лицо.
Ну и херня! Как же я влип! Наверняка старлея Стебелькову прикрывает парочка нехилых коллег из конторы. Что делать?.. Ко всему прочему, сама Мила – баба тренированная, а реакция у нее дай бог каждому… Я нервно огляделся по сторонам. Да, коллеги замаскировались на совесть.
– Вот такие дела, Чехов, – неторопливо проговорила Мила. В ее позе, взгляде не было никакого напряжения. – Да не верти ты головой! Одна я здесь. Послушай меня внимательно. И постарайся поверить.
– Говори, там видно будет…
– Так вот, Тоша… Антон Чехов то есть. Ты у нашей конторы давно под колпаком, лет пять уже. – Людмила перевела взгляд на мои сомкнутые в замок руки, тяжело лежащие на скатерти. – Начиная с видновской акции. Помнишь того парня? Можешь не отвечать…
Я молчал. Мой мир рушился, а я созерцал это в бездействии, как в кино. Да, вот так это и бывает. Маскируешься, мнишь себя эдаким неуязвимым охотником, и вдруг – раз… Является к тебе сероглазая блондинка с круглой попкой и стройными ножками, и пожалуйста – «я старший лейтенант, оперуполномоченный Управления по борьбе с терроризмом ФСБ, наслышана о вашей деловой активности…». Не Мила и не Люська – Людмила Валентиновна с нежной, поэтической фамилией Стебелькова. Выходит, она все-таки поступила тогда на юридический.
Видновская акция… Моя третья самостоятельная «работа» и первая совместная с Иваном. Тогда мы успешно уделали молоденького авторитета, только-только взявшего под контроль не самый малый подмосковный городок. Он выходил из казино с подругой (похожей, кстати говоря, на Людмилу) и двумя телохранителями. Три трупа и визжащая девчонка (да так, что мы слышали ее даже в отъехавшей за квартал «Тойоте»). Девчонок мы стараемся не валить… По возможности, конечно же. Да, она была очень похожа на Милу. Только Мила от страха не описается. Вон как она меня… А я ведь, между прочим, не воришка перронный и не бомж, у которого полторы конечности. И терять мне нечего, Мила это знает. Что же тогда ей надо? Что еще она знает?
– И я знаю, что ты будешь делать завтра! – окончательно припечатала меня Мила.
– Зачем ты мне все это говоришь? – Я решил пойти в лобовую атаку.
– Эх, Антон… – Она сделала паузу, опустила глаза, почти закрыв их длинными загнутыми ресницами. – Боюсь, тебе этого не понять. Я и сама, как говорят, умом этого не понимаю. Я… Не хочу, чтобы ты погиб. Потому что все помню. Потому что ты был первым парнем, которого я полюбила.
– Ты же говоришь, что это прошло?
– Прошло. – Она подняла глаза. – Прошло, потому что было! Понимаешь?!