Прощай — прости

Келли Кэти

— Подождите, Эшлин! — Женщины уже собирались уходить, когда к ним подошел Джим. — Я действительно хочу предложить вам работу. Меня зовут Джим Кафлен. Моя жена Рэйчел только что открыла небольшое пиар-агенство и уже запланировала несколько вечеринок. Могу ли я передать ей ваш номер телефона?

Эшлин была удивлена и польщена одновременно и, подумав секунду, ответила:

— Конечно. Но я смогу готовить только по вечерам. Я не хочу рисковать работой здесь.

— Без проблем. Вот мой номер. — Он вручил ей рельефную визитку. — Я скажу Рэйчел, чтобы она позвонила вам сюда, а вы перезвоните ей, когда у вас будет время.

В половине четвертого

мужчины все еще разговаривали в зале заседаний, но, кажется, о работе все уже давно позабыли.

— Я так хочу домой, спать, — вздохнула Вивьен. Она налила себе и Эшлин еще по чашечке кофе.

— Я тоже. Но у меня осталось два неотправленных письма. Их еще нужно подписать у Лео, однако, сомневаюсь, что смогу вызвать его из зала заседаний.

— Мне как раз нужно переговорить с Эдвардом, — сказала Вивьен. — Я постараюсь напомнить Лео о письмах.

Эшлин взяла кофе и вернулась к себе. Жаль, что сейчас не половина пятого и еще нельзя ехать домой. Она очень устала и хотела принять горячую ванну. Но, несмотря на усталость, внутри все пело. Еще бы! Услышать столько похвалы в свой адрес!

Эшлин распечатала письма, которые должен был подписать Лео. А ведь она действительно могла бы заниматься организацией подобных мероприятий. Во всяком случае, ей точно понравится эта работа. Но не слишком ли это сложно для нее? Она не знала, с чего начать, где искать клиентов, и не была уверена, что справится со всем сама.

— Очень аппетитно, миссис Моран, — сказал за ее спиной Лео.

Эшлин быстро повернулась. Он стоял в дверном проеме и плотоядно ухмылялся.

— И еда тоже, — хихикнул он, наслаждаясь собственной тупой шуткой.

Эшлин начинала злиться, но виду не подавала. «Спокойно, ничего он не сделает, — внушала она себе. — Он пьян, но неопасен. Ничего не говори, потом пожалеешь. Помни, тебе нужна эта работа».

— Подпишите, будьте добры, — как можно спокойнее сказала она, протягивая ему письма.

Лео не двигался. Эшлин сама подошла к нему и протянула бумаги.

— Спасибо. — Он взял письма, не сводя с нее сального взгляда.

Эшлин вернулась к своему столу за ручкой. Лео быстро приблизился, одной рукой обнял ее за талию, а другой полез чуть ниже, ощупывая ее зад. Эшлин начала яростно вырываться и кричать:

— Что вы делаете?! Не трогайте меня! Уберите руки!

— Только вот давай без этого дерьма! — прикрикнул он. — Ты же хочешь этого, не прикидывайся дурочкой.

Эшлин удалось оттолкнуть его, но Лео собирался снова схватить ее и трогать. Везде. Все, довольно! Эшлин со всей силы влепила ему пощечину.

— Послушай, извращенец, можешь засунуть эту работу себе в задницу! — кричала Эшлин. — Я сыта по горло твоими ухмылочками, намеками и вообще твоей рожей. Ты засранец, Лео Мерфи, и я ухожу! — выпалив это, она схватила сумочку и выбежала из кабинета.

Вечером позвонила Джо, и Эшлин, все еще на взводе, рассказала подруге о своем боссе:

— Представляешь, я врезала ему! — почти плакала она в трубку. — Я так рассердилась, что перестала соображать, да еще и вино в голову ударило, а потом поняла, что эта свинья, этот грязный ублюдок… — Она оборвала себя на полуслове и судорожно потерла переносицу, пытаясь унять пульсирующую в голове боль.

— Эшлин, о чем ты толкуешь? Ты в своем уме? — сердито напустилась на нее Джо. — Только не говори мне, что ты переживаешь из-за пощечины! Этот мерзавец еще легко отделался. Почему ты ничего не говорила мне? Это же сексуальное домогательство, преступление,

понимаешь? За это сейчас в тюрьму сажают. Сообщи обо всем в ЕЕА [44] , они точно знают, что делать с ним и, поверь, он пожалеет о дне, когда решил злоупотребить своим положением.

44

Агентство Равенства Работников (The Employment Equality Agency)

— Звучит неплохо, — вздохнула Эшлин, — но я не могу потерять работу А если мне не поверят? — спросила она. — К тому же Лео — адвокат. Он всю жизнь занимается юридическими проволочками, он вывернет все так, будто я сама виновата, и смешает мое имя с грязью. Все будут думать, что я сама попросила схватить себя за задницу.

— Не городи ерунды! — выпалила Джо, но тут же добавила: — Прости, не хотела кричать на тебя. Я разозлилась, потому что ты скрывала от меня свои проблемы. Я бы с самого начала посоветовала тебе что-то предпринять. Ты не должна была терпеть это дерьмо.

— Я знаю, — сказала Эшлин. Голос у нее был совсем потерянный. — Нужно было что-то делать, но я запуталась и растерялась. Это моя первая работа за много лет. Все кажется таким важным. Я не знала, как мне вести себя с ним, — совсем тихо добавила она. — Я, как дурочка, радовалась и гордилась собой, что ударила его, но теперь это чувство ушло. Теперь гадаю, зачем я это сделала.

— Врезать ему нужно было еще две недели назад, — заметила Джо. — Послушай, Эш, позвони Пату Финигану и расскажи ему обо всем. Попроси его помочь. Я могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что он откликнется.

— Я не хочу втягивать в эту историю Пата, — возразила Эшлин. — Он старший партнер в фирме, если его коллегу обвинят в сексуальном домогательстве, он не захочет выметать сор из избы. Кто мне поверит? Я никому ничего не говорила. Сейчас это его слово против моего, — удрученно заметила Эшлин. — Джо, что же я наделала?!

Глава четырнадцатая

Джо завернулась в старый банный халат и завязала мокрые волосы в «хвостик». Лежа на диване, она листала проспекты, которые вручил ей агент по недвижимости. Еще несколько каталогов лежало на кофейном столике под банкой «колы» и блюдцем с недоеденным датским крендельком. Она нашла проспект с домом в Киллини и теперь внимательно рассматривала особнячок красного кирпича с темно-зеленой дверью, возле которой росли бледно-розовые клематисы. В доме номер четыре были две спальни, гостевая ванная, кухня-студия, маленькая гостиная и оранжерея, выходящая в крошечный садик с альпийской горкой. Миленько, но очень уж тесно. Да и не хотелось покупать дом, примыкающий к другим постройкам, чтобы потом разбираться с соседями, которым будет мешать плач младенца. Джо осторожно потянулась и взяла банку с «колой», стараясь не напрягать позвоночник: в последнее время у нее сильно болела спина. Она вновь вернулась к изучению проспектов. Дом в Киллини ей понравился, она отложила брошюру в стопку «можно съездить и посмотреть». Дороговато, но ничего не поделаешь, до рождения ребенка ей обязательно нужно было переехать. В ее квартире были слишком тонкие стены, настолько тонкие, что она могла слышать, как утром, ровно в семь, звонит будильник миссис Роше. А когда две девочки, въехав в квартиру наверху, устроили вечеринку по случаю новоселья, заснуть было абсолютно невозможно.