Прощайте, серебристые дожди...
Шрифт:
Он вспомнил, как мать перед сном рассказывала ему сказки. В тех сказках мальчишки несли людям добро. Они находили, например, клад или выручали людей из беды.
Ведь мальчишки все-все могут, если только захотят. Все мальчишки, кроме Азата. Он не выполнил своего воинского долга.
Азат взглянул на циферблат и встрепенулся: пора будить командира.
— Звонка не было? — спросила она, сладко-пресладко зевая.
— Нет.
— Ну что ж, будем ждать.
Оксана не проявляла, большого беспокойства, видимо, очень
— Он непременно пойдет на север по знакомой ему дорожке, — вслух размышляла она. — Рыжий побоится заблудиться в чащобе.
Взглянув на покрасневшие от усталости глаза мальчишки, она сказала:
— Ложись на мое место. Дежурство твое окончилось. У него не осталось силенок даже на то, чтобы подняться. Как сидел, так и уснул, уронив голову на грудь.
Сколько времени он проспал? Часа два, если не больше. Проснулся он от громкого разговора.
— А как быть с мальчишками? — спрашивал Артист. — Их тоже построить?
— Если я сказала — выстроить весь отряд, то имела в виду и их.
— Может, не стоит? — колебался Артист. — Все же дети… Вы бы, например, взяли своего сына?
Долго она не отвечала ему, наверно, размышляла.
— И сына своего взяла бы, если бы он был, — с горечью сказала Оксана. — Мальчишкам надо знать очень многое в этом мире. По земле ходят не только добрые, но и злые люди, не только друзья, но и враги. Чем раньше ребята сделают такое открытие для себя, тем лучше.
…На небольшой полянке выстроился весь отряд. И в том строю на левом фланге находились, мальчишки.
Пока дядя Ваня очень тщательно, олово за слово, переводил Рыжему приговор партизанского трибунала, Азат стоял, опустив голову.
— Боишься глянуть на Рыжего? — вдруг тихим шепотом спросил Микола Федорович.
Азат поднял голову.
Вот таким он запомнил Рыжего в его последние минуты: фашист был белее той березы, возле которой он стоял, чуть пошатываясь. А когда человек делается белее березы, то он уже перестает быть живым существом.
Лазарет обычно пустовал, так как тяжело-раненных отправляли на самолетах в тыл, а легко-раненные, как правило, в лазарет не ложились. Если человек мог ходить, он оставался в строю, даже раненый.
Целая история приключилась со знаменитым подрывником Махмутом Загидуллинным. Их было два брата, оба из Уфы. Махмуту случайным осколком мины оторвало левое ухо. Редчайший, надо сказать, случай. Обычно осколком, в ухо попадают один раз за всю войну. Так вот, человек истекает кровью, а лечь в лазарет не хочет, гордость ему не позволяет. Пришлось дяде Ване употребить всю свою фельдшерскую власть.
— Ты что, малое дитя, чтобы тебя уговаривать, а я тебе нянька? — сказал он, вконец рассердившись.
А на второй день в полном снаряжении разведчика, увешанный гранатами,
— Когда встречаются земляки, то они первым делом готовят себе бишбармак! — гремел он в избушке.
Дядя Ваня недовольно посмотрел на него поверх очков.
— Если ты пришел за братом, то должен тебе сказать, что поторопился. Отсюда он выйдет денька через два.
Однако отчаянный разведчик продолжал шутить как ни в чем не бывало:
— Тут, в вашем лазарете, как установила наша разведка, оказался не один уфимец, а два. Так и быть, я забираю обоих: брата — как раненого, Азата Байгужина — как сопровождающего. Не надолго, всего на один час уведу.
— Куда же ты поведешь их?
— До первого костра. Я решил приготовить брату бишбармак. Это здорово помогает раненым воинам. А наш земляк Азат Байгужин будет мне помогать. Не следует забывать обычаи дедов, если, конечно, эти обычаи такие вкусные.
Дядя Ваня сдался:
— Часок посидеть возле костра твоему брату не повредит. А меня ты разве не хочешь взять с собой?
— Айда, доктор! — обрадовался разведчик. — Мы бишбармака столько наварим, что на весь лес хватит. Пусть у нас нет жирной баранины, изюма и перца — не беда, — балагурил он, — пальчики оближете.
Повесив над костром котелки с водой и замешивая муку, он приговаривал:
— Баранину заменим трофейными консервами, а тесто замесили. Вода, конечно, не та: болотцем отдает. То ли дело в Уфе: хочешь мягкую воду — иди себе к берегу Уфимки, еще мягче требуется — рядом Дема… Не нравится тебе мягкая вода, хочется жесткой — под рукой Белая, самая чистая река на Урале.
Стоило ему произнести названия родных рек, как Азат будто наяву увидел родной город, раскинувшийся на высокой горе, окруженной тремя реками.
— Самая зеленая улица — Социалистическая, я на ней родился, — вздохнул Азат.
— Самая тихая — Лассаля, — подхватил Махмут. И тотчас же старший Загидуллин заключил:
— А самая шумная — Цюрупы:
Тут уж дали волю воспоминаниям. Вспомнили, что Октябрьская покрыта булыжниками, а на улице Володарского сплошные овраги, что самый красивый дом занимает художественный музей, а самая высокая башня возле мусульманского кладбища.
— Я бы сейчас беляшей поел, — сказал Азат и облизнулся.
— Я бы плова…
Но старший Загидуллин громко рассмеялся:
— Моя мечта — бишбармак. И она осуществится раньше вашей, уже через час.
Они расшумелись, как дети. Стали вспоминать смешные случаи, какие приключались с каждым из них, и вообще какой он веселый, этот город Уфа.
Дядя Ваня не сдержался:
— Чего расхвастались, как сороки? Слушаю вас и удивляюсь: точно в одном вашем городе вся красота мира собрала. Кругом оглянитесь, разве здесь не красота? Где еще такие вербы и тополя растут?