Прощайте, серебристые дожди...
Шрифт:
Вражеская артиллерия неожиданно перенесла огонь на командный пункт. Снаряды стали падать густо вокруг.
— В щель! — последовала команда.
— Недолёт! Недолёт! Недолёт! — с надеждой шептал Азат Байгужин, то пряча голову от хлёсткой воздушной волны и комьев земли, то высовываясь из щели. — Перелёт! Перелёт! Перелёт!
Мальчишка ещё не знал, что противник берёт их «в ножницы». Неожиданно фриц так шибанул, что показалось: наступил конец света. Азата Байгужина завалило землёй. Пришлось
— Эй, кто там! Помогите!
Когда его вытянули, он первым делом стал искать глазами командира. А она сидела на пне и разговаривала с невесть откуда появившимся Мишкой.
— Тут недалече прорвались фашисты! — скороговоркой докладывал Мишка-поварёнок.
— Откуда им взяться в лесу? — возразила командир. Спокойный тон возымел действие. Мальчишка совладал с собой и уже спокойнее пояснил:
— Приказано было мне доложить вам, куда переместился хозвзвод. Иду себе и вдруг вижу: вереницей вышагивают фрицы. Чуть не нарвался на них.
— Чай, померещилось, а?
— Нет, не померещилось. Честное слово!
— Евонный, а сколько их будет? — бесцеремонно вмешался Hyp Загидуллин.
— Человек пятьдесят, не меньше.
— Может, двадцать?
— Может, и двадцать.
— А не десять?
Тут Мишка-поварёнок обиделся не на шутку:
— Я же не считал!
— Так, где твой немец?
— Говорю же, по оврагу приближаются.
— Но ежели так, чего ж лучше! — усмехнулся Hyp Загидуллин и своим разведчикам кивнул: — Пошли!
По тому, как точно бил артиллерией по командному пункту противник и упорно наседал в этом треугольнике между большаком и железной дорогой на партизан, чувствовалось, что он хорошо осведомлён об отряде.
— Крепко взялись за нас! — вздохнула Оксана Белокурая, отстраняясь от карты и остановив невидящие глаза на адъютанте. — Я тебе скажу, сложная ситуация! Вовсе не лёгкая!
«Сама с собой разговаривает, — догадался Азат. — В последнее время с ней это частенько случается».
Пусть командир не посвящает его в свои планы, но всё же адъютанту ясно: помощи им ждать неоткуда, одна надежда на самих себя. Другое дело в армии. Там всюду фланги, сосед справа, сосед слева. А где здесь возьмёшь его, соседа-то, когда ты кольцом в кольце находишься?
Время от времени Байгужин прислушивается к писку рации. В соседней щели колдует над своими точками и тире Голосуев. Может, он выловит из эфира какую-нибудь добрую весть?
Командир опять склонилась над картой. Какие-то планы вынашивает, это ясно.
Набежал ветерок. Заколыхались, зашумели роскошные кроны стройных, как на подбор, сосен. А ещё выше тех вершин заходили суетливые
Каждый вечер, независимо от того, были бои или нет, командир подытоживает события дня. Что произошло? Что приобретено и что потеряно? Сколько молодцов остались в строю и сколько лихих парней сложили свои головы?
Подошёл Иван Иванович, сумрачный, как никогда. Оксана Белокурая не спрашивает, что у вас, дескать, за новости? Ждёт, когда он сам начнёт разговор.
— Восемь убитых и двадцать три раненых, не считая тех, кто остался в строю, — доложил он.
После продолжительного молчания командир спросила:
— На подводах всех поднимем?
— Всех тяжёлых… Легко раненные пойдут сами.
— Хорошо закопали боеприпасы? — интересуется командир. — Фрицы не отыщут?
Азат знает: всё, что не роздали по вещевым мешкам, закопали в землю — провиант в одном месте, боеприпасы в другом.
— Не отыщут, ежели, конечно, собак не пустят по следу…
Раздаются возбуждённые голоса возвращающихся разведчиков. Вот и сам Hyp Загидуллин.
— Погнали фрицев туда, откуда никогда не вернутся, — докладывает он. — Одни остались лежать в овраге, других мы загнали в зелёные болота.
Командир молчит, будто вовсе не видит и не слышит. И все молчат.
— Так что, Загидуллин, — нарушает командир тишину, — отбери трёх лучших хлопцев. На станцию пойдут!
— Есть!
— А ты, Байгужин, пока иди с ними. Наверное, у них богатые трофеи. На этот раз поужинай за их счёт! Не обеднеют!
Адъютанта не проведёшь: знает, что у командира с Иваном Ивановичем сейчас состоится серьёзный разговор.
«Топай, Азат, к разведчикам! Может, в самом деле угостят ужином?» — приказывает он сам себе.
Байгужин следует за Нуром Загидуллиным, весёлым человеком.
— Сейчас будем отбирать лучших из лучших, — заговорщицки подмигнул Hyp. — Поможешь, земляк?
— А почему бы и нет!
— Садись, земляк, — пригласил Азата Шереметьев. Во взводе Шереметьев появился недавно. Один глаз косой, ноги раскорякой, но какой гармонист! Разведчик ещё лучший!
С лёгкой руки Загидуллиных весь отряд называет Азата Земляком.
— Есть, верно, хочешь?
— Не откажусь!
После прилёта с Большой земли самолёта отряду довольно-таки сытно живётся.
Шереметьев широким жестом показывает на котелки, висящие над огнём.
— Первое-второе, конечно?
Тем временем взводный садится на пень — это его КП. А сколько таких командных пунктов у него в каждом лесу было, не перечесть!
— Слушай мою команду, — говорит Загидуллин. Это, естественно, не приказание строиться, а просто начало разговора. Все это понимают.