Прощение
Шрифт:
Сара зажала нос и ускорила шаги, а в голове у нее уже созрела тема для новой передовой статьи в газете.
Она миновала посудную лавку, овощной магазин, парикмахерскую, табачную лавку, магазин скобяных изделий, бесчисленное количество питейных заведений, после чего её удивленным глазам предстало большое освещенное снаружи здание театра (да, театра!) и афиша на нем, извещающая, что здесь дают пьесу «Мухи в сорняках» Джона Брохама. С улыбкой Сара задержалась у афиши и перечитала ее. «Так… Прекрасно… Очаги культуры…» К ее изумлению, в следующем квартале высился еще один
В самом конце Главной улицы, там, где та круто поворачивала вправо, вереница деревянных домов обрывалась, и дальше в темноту уходили три улочки, по которым были разбросаны палатки, словно раскатившиеся бусины ожерелья, некоторые из них, — освещенные фонарями. Здесь, на развилке, как ни странно, было много пешеходов. Только мужчины. Они все останавливались, глазели на Сару, когда та проходила мимо, и шумно переговаривались. Особенно людно было вблизи нескольких домов по левую сторону, где то и дело открывались двери, слышались звуки пианино, женский смех.
Все эти дома — их было шесть — отличались единообразием: узкие, без всяких украшений, окна закрыты тяжелыми драпировками, двери сплошь деревянные, без стекол.
«Тут что-то не так», — подумала Сара, останавливаясь перед «Домом Розы» Остальные тоже имели названия, написанные на вывесках: «Зеленая дверь», «Золотишко», «Золотая жила», «Приют голубков», «Дом Анжелины». Наверное, тоже кабаки…
Сара решила, что единственный выход — постучаться в «Дом Розы». Так она и сделала и стала ожидать результата, крепко прижимая к себе кошелек с деньгами. Принимая во внимание шум, доносящийся изнутри, было неудивительно, что никто не ответил на ее стук. Журчащий звук послышался где-то рядом. Мужчина оторвался от стены одного из соседних домов и зашагал в темноту, в сторону палаток. Не видя стоящую у дверей Сару, он остановился, изогнулся немного, громко испортил воздух и двинулся дальше.
Сара постучала еще раз, значительно громче.
— Никто никогда не стучит в дверь к Розе, — произнес сзади нее густой голос. — Заходите сразу.
Она вздрогнула и резко обернулась, крепко сжимая руки.
— Господи, как вы испугали меня!
— Я не хотел.
Высокий мужчина стоял очень близко к ней. Лицо его оставалось в густой тени.
— Скажите… пожалуйста, это единственный дом Розы у вас в Дедвуде?
— Самый что ни на есть единственный. — В его голосе послышалась усмешка. — Вы новенькая в нашем городе?
— Да. Я ищу мою сестру Аделаиду. Мне сказали, она живет у миссис Хосситер, наверху. Только почему-то она сменила имя на Ив.
— Я знаю Ив.
— Знаете?
— Довольно хорошо, можете не сомневаться. Значит, вы ее сестра?
— Да. Меня зовут Сара Меррит. Я только что приехала из Сент-Луиса.
Она протянула ему руку в перчатке. Он крепко сжал ее и держал так некоторое время, в течение которого она тщетно пыталась разглядеть его лицо под широкими полями шляпы.
— Ноа
— Мистер Кемпбелл… — повторила она, пытаясь отнять у него свою руку, которую он сжимал все крепче.
— Привет, мисс Меррит, — проговорил он. — Какая неожиданная радость. Разрешите мне проводить вас в дом и представить мисс Розе. Она хорошо знает, где сейчас ваша сестра.
Словно танцуя старинную алеманду, он ввел Сару в раскрытую дверь и, только когда та захлопнулась за ними, отпустил ее руку.
— Приветствую вас в доме Розы, мисс Меррит, — произнес он торжественно, обводя рукой большую комнату, представшую ее глазам.
Как в ночном кошмаре, стояла она, прилипнув к полу, оглядывая помещение: в мутном свете ламп — мебель с претензией на роскошь, клетка с попугаем, который скачет по шестку и беспрерывно резко кричит: «Доллар в минуту! Доллар в минуту!» Плотные портьеры с кистями, тяжелый запах виски и пережаренной яичницы, витки сигаретного дыма. И много полупьяных мужчин, а среди них неряшливая толстая женщина в зеленом, с ярко накрашенными губами и пером в рыжих высоко взбитых волосах. Огромное декольте напоминает голую детскую попку; во рту у нее торчит сигара, она обнимает одной рукой огромного бородатого мужчину, в то время как он оглаживает ее круп.
Сара резко повернулась к Ноа Кемпбеллу.
— Тут какая-то ошибка! Это не частный дом.
— Да уж, вряд ли.
Наконец она смогла разглядеть его лицо: густые темно-рыжие усы, нос картошкой с небольшой впадиной на кончике, серые глаза, глядящие внимательно, с усмешкой, на Сару.
— Пошли. Познакомлю вас с Розой.
Он положил руку ей на спину. Она отшатнулась.
— Перестаньте! Я сказала вам, моя сестра работает на верхнем этаже у миссис Хосситер. И, пожалуйста, не трогайте меня!
Он немного отодвинулся, продолжая изучать ее с той же внимательной иронической улыбкой,
— Немного трясутся поджилки, а?
— Ужасное место! Выглядит, как настоящий дом терпимости.
Он бросил ленивый взгляд на женщину в зеленом, потом перевел его на Сару.
— Скажу вам вот что… — Так же лениво он осмотрел ее с ног до головы. — Я вполне нормальный парень. Роза может поручиться за меня. Никаких штучек, никаких грубостей. Люблю, чтобы все обыкновенно, как у людей. Две-три рюмочки для начала… И плачу хорошо, чистым золотом… У меня нет ни болезней, ни вшей. Я даже помылся только что, клянусь… Можете сказать Розе, что поладили уже с первым клиентом. Договорились?
— Простите! — Сара почувствовала, как вся кровь прилила к лицу. Кожа у нее на груди натянулась, словно колбасная кожура, и ей потребовались немалые усилия, чтобы не залепить своему собеседнику хорошенькую пощечину.
— Я понимаю, — доверительным тоном добавил он, взяв Сару под локоть, как бы собираясь препроводить ее к хозяйке. — Первая ночь в незнакомом месте, и вы, конечно, немного нервничаете. Но зачем приплетать историю о том, что какая-то Аделаида здесь и она ваша сестра?
— Да, Аделаида моя сестра! — Сара вырвала руку и в ярости повернулась к нему. — И не смейте ко мне прикасаться!