Прощенные
Шрифт:
– Мужчину и женщину, беловолосого воина, который когда-то держал ее в руках и его жену. Я еще никогда не видела таких красивых рыжих волос. Они такие красивые! Анализела, кажется, так звали женщину и заэну.
– Анализела?
– нахмурилась Сирена.
– А знаешь ли ты, что имя то принадлежало принцессе фениксов, трехсот какой-то дочери королевы и короля фениксов? А муж ее Анален, двухсот какой-то сын королевы и короля снезалов?
– Сне... кого?
– Снезалы - древняя порода полуящеров полу-еще-какая-то-дребень.
– Вы мне хотя бы Снезаров покажите.
– Так вот, - махнула рукой Сирена, - Анализела и Анален, известные истории личности. Они были двоюродными братом и сестрой по отцовской линии. Брак их не имел ничего фантастического. Но он был первым продолжением чистокровной династии. Если конечно не считать жену Джима. Она еще принадлежала его расе, но не являлась ему родственницей.
– Откуда вы это знаете?
– Много читаю. Истории хранителей очень интересные. Я ими просто зачитываюсь, что ни жизнь, то сказка. Если верить поверью, эту заэну выковала для мужа Анализела, а потом, отдав кусочек своей души ей, умерла. Сердце остановилось от боли и тоски. Хранители, к сожалению, долго не живут после потери возлюбленного. Они всегда ходят парой и сражаются парой. И насколько мне известно, не переживают предательства, будь-то физическое или душевное.
– Как красиво, а где они сейчас?
– Хранителей больше не существует, - грустно улыбнулась Сирена, - погибли они все. Сто лет как уже их нет. Не осталось никого, кроме жалкой горстки полукровок, да скорбящих жен с мужьями, хотя большинство их убили. Хранителя невозможно забыть. И они вечно остаются им верны, любят и помнят.
– Сказка, такого не бывает, - не поверила Лима.
– Не сказать, - не согласились с ней.
– Я видела всего пару раз избранников хранителей. Они продолжают сражаться и помнят дело своих возлюбленных, и темные еще не раз поплатятся. Но от той силы, что была, не осталось и следа, - остро взглянула на ученицу.
– Теперь я понимаю, почему заэна выбрала тебя. Ты похожа сразу и на Аналена и на Анализелу.
Олимпиада фыркнула:
– Я? На них? Вы шутите! Я гадкий утенок между двумя лебедями и мне не превратиться в прекрасную птицу. Если только в каркающую ворону, это куда вероятнее.
– Время пройдет, и ты поймешь, что суть здесь, - Сирена показала на грудь, - в душе, в сердце. Все остальное неважно, оно лишь пыль и в пыль вернется.
В комнату зашли кряжистые гномы. Тесной группкой они устроили столпотворение возле двери. Приблизиться гномики не решались, и лишь почтительно уставились на воительницу, не зная с чего начать.
– Ну?
– протянула женщина, скосив на них глаз.
– Не желает ли, Не имеющая облика, пройтись по защитным блокам и посмотреть войско врага лютого?
– По защитным, можно.
Она встала и была, чуть ли не наполовину выше каждого гнома и тоньше раза в четыре.
– Ты отдыхай пока, помахай маленько заэной перед тем как врага лютого узреть, - сказала Сирена ученице, прежде чем уйти.
– А потом поздно будет - схапаешь стрелу в одно место, и будешь лежать мертвее мертвой.
Лима вздохнула и проводила ее удаляющуюся фигуру грустным взглядом. Комнатка, выделенная ей гномами, с низеньким потолком и очень широкая. Видимо, и она считалась гигантской с их-то ростом. Маленькие крепкие стулья, столы, и другая необходимая мебель.
Девушка поднялась и осторожно с уважением взяла белоснежное оружие в руки, попробовала пару раз взмахнуть. Кто-то заскрежетал в смехе с ее жалких попыток. Она думала, что над ней желтоглазый потешается и резко развернулась. С уст должны были сорваться ругательства, но она застыла в изумлении.
На диванчике, закинув ногу на ногу, сидел другой мужчина. Белая одежда, белая маска точно такая же, как у желтоглазого. Длинные светло-русые волосы ниже пояса, с косичками. Коса не желтая, а серая под цвет его глубоких глаз. Мужчина зацокал и покачал головой, поднялся с насиженного места. Он повернул девушку к себе спиной, заставил принять нужную позу, а не то убожество, что она сотворила. Встал позади и взял в свои ладони ее руки, крепко сжимавшие древко заэну. Его кожа казалась чуть теплой, а не обжигавшей как у желтоглазого и пульс едва бился. Он направлял движения, медленно показывая как нужно бить. Отошел от нее и сделал вид, что наблюдает. Лима повторила сначала медленно, получив в ответ кивок, ускорилась.
– Без напряжения, расслабься, - услышала девушка его звонкий голос, так мог говорить певец из хора.
– Ты воин, а не восьмидесятилетняя старушка, думающая, что каждый мужчина маньяк, только и мечтающий ее изнасиловать.
Лима от его сравнения захихикала и глубоко вздохнула, расслабляясь.
– Лучше, но недостаточно. У тебя в руках грозное оружие, а не зубочистка с пилорамы. Ты ожидаешь боли, а ее бояться не надо. Сирена - жесткий учитель, но она забывает про боль. Она ее не чувствует.
– Так это правда? Она не придумала?
– Ее болевой порог очень высокий, редко какое оружие может причинить ей действительно существенную боль. Но такое существует, и она с ним встречалась, но не остановилась. Она умеет терпеть, того же требует и от тебя.
Он извлек из-за спины косу.
– Тут маловато места, - напомнила Олимпиада.
– Гномы стерпят, - ногой отодвинул стол к дальней стене.
Ей показалось, что мужчина улыбается, но маска полностью скрывала его лицо, лишь светящиеся серые глаза из двух щелочек горели.