Прощенные

Романчик Анастасия Владимировна

– Да, а ты думала, что мы умираем, как нам вздумается?
– ухмыльнулась воительница.
– Но смерть и жизнь, как ни странно, зависит от нашего выбора. Сделал неправильный ход - надевай белые тапочки.

– Я вообще об этом как-то не думала, - покачала головой Олимпиада.

– Ты никогда не задавала себе вопрос, почему я сражаюсь? Почему предвидя заранее гибельное сражение, иду туда сломя голову?

– Вы видите их смерть, - закончила за нее Крик.

– Да, и картина такая яркая,

что можно спутать с реальностью. Если ты не подозреваешь, что это всего лишь видение, то действительно перепутаешь. Кто-то может подумать, что классно, когда ты наделен подобным даром, на самом деле это ужасно. Пусть я не вижу своего будущего и своего прошлого, мне с лихвой хватает чужого. Сотни переплетающихся судеб, тысячи жизней за раз. Тебе трудно понять меня, я сама себя редко понимаю.

– И мою?

– И твою судьбу тоже, а так как ты в непосредственной со мной близости, твою я вижу особенно часто.

– И какое оно?

– Я не имею права рассказывать всего, иначе я повлияю на твой выбор. У тебя две главные дороги, - в ее руке появилось два шара размером с кулак, один - красный как кровь, другой - прозрачный и чистый как хрусталь.
– Выбор за тобой.

– Стану я адским вампиром или нет, да?
– предположила Лима, не услышав продолжения.

– И да, и нет. Дорога тьмы, - протянула вперед красный шар, - и дорога света, - красный заменился прозрачным шариком.
– Мало верить, нужно действовать. Неважно как, твоя вера должна быть так сильна, чтобы другие загорались от тебя, понимаешь?

– Не совсем, вы предлагаете мне стать проповедником?

Увидев насмешливый взгляд Сирены, девушка покраснела, поняла, что сказала глупость. Который раз показалось, что ее учительнице очень много лет.

– Никто не станет тебе верить, если ты будешь вяло гореть. Я не знаю, как тебе объяснить. Ты должна почувствовать сама. И твоя ненависть к мужскому полу только ближе подведет тебя к пропасти.

Она встала с широко, но низкого кресла и вышла из помещения. Лима обижено проводила ее взглядом, но догонять не стала. Девушка считала, что мир был бы лучше, не будь в нем мужчин с их похотливыми взглядами на жизнь. Она восхищалась Сиреной, но принять ее слова не могла. Хорошая горькая пилюля, дабы снять розовые очки и увидеть мир таким, какой он есть.

Олимпиаде расхотелось спать. Не хватало воздуха в душных норах гномов. Желание выйти в ночь и вздохнуть полной грудью возрастало с каждой секундой. Пусть они и в осадном положении, но не хотелось лишать себя удовольствия.

В пустынных коридорах никто не встретился, разве что немногочисленные часовые. Они практически не обращали на нее внимания. Мало ли, что может взбрести в голову молодой ученице легендарной воительницы? Лишь один из них

осведомился:

– Может чаю?

– Нет, спасибо, не хочется как-то, - ответила девушка. На что ей лишь пожали плечами, мол, на "нет" и суда нет.

Ночью было холодно, пришлось покрепче закутаться в халат. Лима по жизни "мерзлячка". Даже летом она могла спокойно пить горячий чай и укрываться шерстяным одеялом, поражая окружающих. И сейчас, будучи вампиром, она так же мерзла, как и раньше, разве что чуточку меньше.

Вдали виднелись многочисленные огоньки лагеря темных. От недавнего воспоминания стало мерзко, и девушка вздрогнула. Она собиралась уйти обратно в тепло, как ощутила влагу на носу. Взглянув на небо, Лима увидела множество падающих снежинок, в руке самой собой возникла заэна.

– Почему я?
– спросила тихо тишину.
– Не моя стихия лёд, я не воин как твой бывший хозяин и не быть мне, такой как его жена. Почему?

Ответа она так и не получила. Ее оружие засветилось, призывая девушку к вниманию. Открыв рот, Лима заметила движение в стане врага.

– Именно, они нападут сегодня ночью, дорогуша, и не часом позже. Ночь - их время, - услышала громкий голос своей учительницы.

– Но гномы!
– ужаснулась Олимпиада.

– Они выйдут, но будет поздно.

– Но на них же нападут!
– возмутилась, разворачиваясь на голос.

Глаза учительницы горели в ночи, переливаясь всеми цветами, какие только можно представить. Она сидела на скале как породистая кошка и насмешливо улыбалась.

– На что мы с тобой? У нас есть время до рассвета. Думаешь, не хватит?

– Мы вдвоем против них?
– девушка с ужасом кивнула в сторону войска.

– Гномы будут спать до утра, - пояснила воительница.
– Их никто не сумеет разбудить, даже стрельни они из пушки без глушителя.

– Почему?

– Ну, во-первых, ночью, как и все уважающие себя гномы спят, часовые внутри горы не в счет. Во-вторых, часовые с наблюдательных постов сняты. Они в дрязг пьяны и до утра точно лыко не будут вязать. Нервные попались ребята, тут уж не попишешь, они же тоже живые.

– А в-третьих?
– спросила Лима, подозревая, что и этот пунктик тоже есть.

– В-третьих, всех гномиков банально пытались усыпить.

– И вы знали об этом?

– Ну, знала, а что толку? Гномы мне все равно не поверили. Они ж у нас простые, как дубки молоденькие. Попробуй в их железные головы втемяшь, что в их неприступные горы проникли крысы и насыпали травки усыпляющей в еду. Яду подсыпать не рискнули. Их бы раскусили. В этом плане наши гномы не дурачки, сообразили бы, что в пище отрава. А так что? Травка безобидная, есть можно? Можно. Так чего паниковать?