Прощеные

Романчик Анастасия Владимировна

— Но, Кларен сказал, что лекарства нет. А вы говорили, что яд белого вампира способен вылечить.

— Кларен, случайно не ходячая мясорубка? — скосила задумчивый взгляд.

— Нет, он разговаривает, охотиться за монстрами в качестве истребителя нечисти.

— У него есть шанс, но эта, я тебя скажу, болезненная процедура. Он превратиться обратно в то, что он был. Только я не пойму, почему, если он действительно хотел излечиться, не попробовал дать себя укусить белому вампиру?

— Он говорил, что все их рассказы вымысел.

— Значит, просто

испугался, что будет еще хуже. Раз он им не верит, то и кусать себя не позволит.

— Вы так говорите, как будто знаете его лично! — изумилась Лима.

— Деточка, я много сражаюсь, и не одному вампиру башню снесла. Некоторым из них удобно в новой ипостаси, другие смирились с неизбежностью и даже не собираются искать противоядия. Зачем? Это ж больно. Третьи — такие, как Кларен. Они долго искали лекарство, разочаровались, взяли в руки пушки и давай мочить всех направо налево. Они не верят в то, что есть лекарство. Все они разочаровались, поэтому выбрали судьбу мстителей.

Лима вспомнила белого вампира, дравшегося с ней на арене. Невольно ее передергивало от неприятного воспоминания. Хотя она не могла объяснить, почему так часто думает о нем, почему его облик не покидает ее. Что же с ней твориться?

— А почему укусивший меня белый вампир был так агрессивен? И говорил пошлости.

— Белый вампир говорил пошлости? Агрессивен? — приподняла брови воительница.

— Да.

— Он тебя просто злил. Они интуитивно чувствуют, что может взбесить противника, отчего потеряет контроль. Ты, скорее всего, терпеть не можешь пошлых шуточек, вот он на это и давил.

— А агрессия? — напомнила.

— Ну, тут сложнее, сами по себе белые вампиры народ миролюбивый, редко когда кому-нибудь удается вывести их из себя. Хотя если учесть, что он молодой, то вполне возможно, что и воспламеняется гораздо быстрее, чем старшие. Но может, ты чего-то не договорила? — и пояснила на недоуменный взгляд Лимы: — Должна быть причина его гнева, твоего вампирского происхождение недостаточно для столь бурных эмоций. Даже если учесть, что он относиться к той породе молодых вампиров входящих в число стаи, то все равно должна быть причина. Припомни.

Девушка задумалась, перебирая малейшие данные из своей памяти.

— Помню, я поцарапала домогавшегося меня тюремщика, и он превратился в рогатого монстра.

— Вот тебе и ответ, — выгнулась Сирена. — Удивительно, что твой яд подействовал, он ведь ослаблен. Легче проникнуть в гнилое яблоко, чем в стальную броню.

— Он из-за этого хотел меня убить?

— Да, для него ты монстр. Не смотри на меня так! Его мысли предсказуемы. Он увидел монстра, жаждущего крови и убившего человека. Он наверняка старался тебя как можно больше покусать и поцарапать. Яд свой вгонял в тебя, иными словами. Если бы ты была чистым адским вампиром, а не хрен знает кто, то даже его яда хватило бы, чтобы тебя прикончить.

— Кларен говорил, что адские вампиры очень сильны.

— Да, — согласилась с ней воительница, — когда у них за плечами тысячи лет жизни и миллионы убитых,

а лорды вообще кренделя мощные. Новорожденный не дотягивают даже до уровня зомби. Они должны убивать и пить как можно больше невинной крови, чтобы накапливать темную энергию. Только после ста лет можно считать, что адский вампир действительно чего-то стоит. Мне как-то довелось с таким встретиться, и я тебя скажу, и еще тот мудак, еле пришила.

— Значит, белый вампир знал, что я новорожденный вампир?

— Разумеется, он знал! Это у тебя на роже написано. Да и остатки разума еще не потеряла. Если будешь и дальше бороться, ты изменишься. Только я не знаю, кем ты станешь, прощенной или просто человеком. Все зависит от тебя.

Лима на некоторое время задумалась. Ей было сложно переварить услышанное. Но теперь у нее имелась хотя бы надежда на выздоровление.

— Вы мне поможете? — спросила она.

— А как же? Для чего я тебя тогда вытащила из-под топора? Но запомни, я тебя жалеть не буду, ты у меня скоро как птичка запоешь.

Желтоглазый хихикнул. Сирена улыбнулась и показала на него пальцем.

— Он знает. Так что крепись, завтра я тебя гонять буду.

— А почему вы со мной возитесь?

— Потому что мне когда-то помогли, когда я без памяти блуждала, без семьи, без крыши над головой, без еды. Не зная, кто я и что здесь делаю. Поэтому и я не могу пройти мимо чужого горя. Ты столкнулась с тем же что и я когда-то.

— Вас не кусал адский вампир, — хмуро заметила Лима.

— Кусал, только я отрубила себе руку по локоть.

Олимпиада раскрыла рот в изумлении.

— Потому я уверена, что ты справишься. Рука у меня отросла новая, как видишь. Яд не смог во мне закрепиться. Так и в тебе он должен умереть.

— У Марины тоже отрос палец, хотя мы еще не превратились.

— Чтобы стать адским вампиром, нужны все конечности. Яд ускоряет рост клеток. Жаль, что солнце не смогло его добить, но ничего, думаю, ты справишься.

— А куда мы пойдем? — решила поменять тему.

— У гномов вскоре намечается битва с темными. Хочу присоединиться. Но до этого еще дожить надо. Завтра я тебя учить буду, раздобуду меч, топорик, можно тамогавчик и лук, пару лазерных пистолетов напоследок. До автоматов ты еще не доросла.

— Вы смеетесь надо мной?! — поперхнулась Олимпиада.

— Нисколько, даже наш желтоглазик и тот умеет из лазерных пистолетиков тарантеллу выстреливать, а ты и подавно научишься. Хотя я удивляюсь, как он вообще что-то умеет. У него на уме одни грудастые бабы. Бабник жуткий. Я за порог, а у него уже в кровати с десяток валяется, нормально?

Мужчина демонстративно отвернулся, задрав подбородок.

— А как вы с ним познакомились?

— По-правде говоря, — задумалась Сирена, наморщив лобик, — он со мной с самого начала, вернее с того самого момента как я помню. Может, он меня сопровождал и до того, как я потеряла память, не знаю. Появляется он редко, помогает и того реже. Есть еще второй, но того я вообще практически не вижу.