Прости, прощай

Колычев Владимир Григорьевич

Будь Калинович причастна к гибели Вильяма, она бы сейчас встрепенулась, и полетели бы ее эмоции над разумом, как вспугнутые кулики над камышами. Но она отреагировала спокойно, даже голову с плеча Гарварта не убрала.

– Сама не знаю, зачем это сделала. Как будто сам черт дернул...

– Значит, две недели до того вы на Кипре были?

– Да.

– И не могли знать, кто был с Вильямом в последнее время?

– Ну кто мог... Лиза и была...

– Лиза?! – всколыхнулся Гарварт.

– Ну да, Лиза ее зовут... Я слышала, как он

к ней обращался... Ой, я не должна была говорить... И вообще, что это такое?

Варвару Ильиничну как будто расколдовали. Она отпрянула от Ипполита, изумленно вытаращилась на него.

– Ты кто такой? – вскочив с дивана, спросила она.

– Профессор Гарварт. Частный детектив, – спокойно ответил Ипполит.

– Да, помню, был такой. Чай пили... А почему мы обнимались?

– Потому что у вас был сегодня тяжелый день.

– Да, тяжелый день, – успокаиваясь, кивнула она.

– И я вас ничем не обидел.

– Ну, это как сказать. Ты же обнимал меня...

Ипполит хорошо знал женщин, и он бы легко догадался, что Варвара Ильинична кокетничает с ним, если бы так было. Но нет, она не заигрывала с ним. Ей действительно неприятна была мысль, что ее обнимал малознакомый человек.

– Да, наверное, потому что вы мне понравились, – сказал он, поднимаясь. – Но я, судя по всему, вам не нравлюсь...

– Не нравитесь.

– Тогда я пойду.

– Идите.

Он уже зашнуровал туфли, когда она предложила остаться.

– День сегодня был тяжелый. И я сама не своя... Я угощу вас кофе по-турецки, посидим, поговорим...

– Мне уже пора, – покачал головой Ипполит.

– Вы, наверное, обиделись?.. – не так поняла его женщина. – Я могу загладить свою вину... Мне понравилось, как вы меня обнимаете.

– Всего хорошего.

Профессор Гарварт был холостяком. И если в быту он обходился без женщин достаточно легко, то в угоду физиологическим потребностям он, по мере возможностей и надобности, шел на контакт с ними. С ними, но далеко не со всеми из тех, с кем было можно. Своих клиенток, свидетелей, а тем более фигуранток расследуемых дел он даже не принимал в расчет...

Глава пятая

Профессор Гарварт был терпим ко всякого рода идиотам, но не позволял делать дурака из себя.

– Да, конечно, я берусь за любое дело...

Он с неприязнью смотрел на сумасбродную бабульку из дома, в подвале которого размещалось его сыскное бюро.

– Я так и знала, что вы согласитесь! – обрадовалась она. – Вам же не безразлична судьба нашего дома!

– Само собой, нет. Двести тысяч рублей, и уже завтра преступник будет изобличен и задержан...

– Уже завтра! Вы просто душка!..

Склеротические бляшки в мозговых извилинах женщины не позволили ей сразу воспринять всю информацию. Но вот до нее дошло, какую сумму запросил Ипполит за свою работу. Ее желтоватое лицо еще больше пожелтело и стало похожим на спелую тыкву не только по цвету, но и по ширине. Глаза у нее стали сначала квадратными,

а затем вытянулись в форму ромбов.

– Двести тысяч рублей?!. Молодой человек, вы в своем уме?

– В своем. Поэтому за вредность я беру большую доплату.

– Ну знаете! Я это так не оставлю!..

Угрозы Гарварта не смутили. И он не сдержал вздох облегчения, когда старушка исчезла. Он же не идиот искать неизвестного вредителя, который регулярно раз в неделю гадил в подъезде по-маленькому... Даже если бы недоумок гадил по-большому, он все равно бы не взялся за это дело.

Было бы не так обидно, если бы такие старушки, а вернее, их никчемные запросы были редкостью. Но нет, сегодня с утра к нему пожаловала женщина, которая в категоричном тоне потребовала от него оградить ее от агентов-вредителей из рекламных агентств. Понять ее можно, устала она выгребать из почтового ящика рекламные листовки, но при чем здесь профессор Гарварт?..

Ипполит подошел к умывальнику, умылся, чтобы водой снять отрицательную энергетику. Только вернулся на свое место за столом, как объявился новый клиент.

Это была красивая модная женщина возрастом за тридцать. Такие же роскошные волосы, как у Яны Крупнышевской, такие же густые и тяжелые. Но у той волосы были свои, а у этой – парик, и не темно-русого, а глянцево-пепельного цвета. И если Яна Дмитриевна не особо пыталась скрыть свой возраст, то эта из кожи вон лезла, чтобы выглядеть как можно моложе. Из кожи вон лезть ей помогали в косметических салонах – омолаживающие лифтинги, пилинги и все такое прочее. Там же и губки ей подкачали, а может быть, даже и подсластили.

На ушах маленькие симпатичные сережки, но шею украшали безобразные бусы из мелкого кафского жемчуга, намотанные в три-четыре слоя – видимо, для того, чтобы скрыть увядание кожи. На каждой руке по три перстня – один другого больше. Вопиющая безвкусица.

Если ювелирный парад-алле не выдерживал никакой критики, то в одежде чувствовался и вкус, и стиль. В изящном бежевом костюме с короткой юбкой она выглядела как деловая женщина, склонная к легкому, ни к чему не обязывающему флирту. Держалась она подчеркнуто высокомерно, строго. Но в глазах угадывался плохо притушенный огонек, который можно было бы принять за игриво-кокетливый блеск, если бы не большие, похожие на расчесы, красноватые пятна на правой щеке. И еще Ипполиту не понравился ее насморк – легкий, но похожий на хронический.

– Профессор Гарварт? – спросила она, движением брови выражая удивление тем, что Ипполит не поднялся из-за стола ей навстречу. – Здравствуйте. Моя фамилия Жантиль. Вы должны были слышать обо мне.

– Не знаю, с чего вы взяли, что я должен был слышать о вас, но все равно здравствуйте.

Не поднимаясь с кресла, он показал на приставной столик. Впрочем, это было лишним. Женщина и без того уже занимала место за ним.

– Как же так, я про вас знаю, а вы про меня нет, – усмехнулась она, рассматривая его откровенно оценивающим взглядом.